Лонг-Айленд
Шрифт:
Послышался стук в дверь. Максим на мгновенье задумавшись, все же подошел к двери.
– Не думала, что мое сообщение усыпит тебя, не этого эффекта я ожидала, – картинно выдал женский голос.
Максим, окинув ее беглым взглядом, заметил остатки белого порошка в уголке носа.
– Сейчас я вызову тебе такси, – равнодушно сказал Максим.
Он повернул в сторону кухни оставив, гостью с бутылкой вина у открытой настежь двери.
– Как твои расследования? Этот труп, найденный в парке, ужасно всполошил весь город, не правда ли? – спросила Джессика.
– Не верь всему,
– Лично я узнала об этом не из СМИ, вполне возможно, что рассказчик немного приврал или приукрасил историю. Ну, ты знаешь, это довольно популярная практика у мужчин, – окинув квартиру взглядом она улыбнулась.
Повернувшись в сторону, где должна была находиться гостья, Максим обнаружил ее уже обнаженный силуэт. Мокрый от дождя плащ, вероятно купленный в одном из бутиков Сохо, был в тот вечер, ее единственным предметом гардероба. Джессика небрежно бросила его на кресло и смело направилась вглубь комнаты. Обхватив шею, она прижалась губами к Максиму в попытке поцеловать. Он почувствовал сладкий вкус ее помады, в то время как ее правая рука проскользнула вниз и ухватилась за мужской орган.
– Что это с ним?
– Скорее всего, твои холодные руки, – глядя в пол ответил Максим и предпринял попытку отдалиться.
– Нет и нет, – Джессика в несколько быстрых прыжка свела расстояние между ними к минимуму и положила руку Максима на свою грудь.
– Так-то лучше, я начинаю тебя узнавать, – прошептала она.
На губах Джесс появились торжествующие нотки, сменившиеся откровенным ликованием. Вдруг Максим схватил ее за волосы и грубо бросил на стол. От резкого приземления, раздался стон. Его рука поднялась выше, миновав жемчужное колье, ухватилась за изящную шею. В упор на него смотрела пара, набухающие от нехватки воздуха, малахитовых глаз Джессики.
Черные чулки скользили между двумя уже мокрыми от пота телами, а комната постепенно наполнялась кислым запахом. Максим повернул Джесс лицом к столу и прихватив рукой за волосы, добавил силы и скорости к предыдущему темпу. Стоны звучали все громче и громче, каждый раз, пока, достигнув пика, не оборвались. Максим выпустил из рук растрепанный пучок волос.
Не оборонив ни слова, он свернул за угол и закрыв за собой дверь, повернул кран. Ванная начинала наполняться паром. Облокотившись локтями на мозаичную стену, Максим подставил спину под приятно обжигающий поток. Он попытался отогнать крики совести и насладиться тысячью впивающихся игл, от которых кожа на спине в миг покрылась мурашками. Пар медленно обволакивал комнату.
Встречи с Джессикой напоминали Максиму детский лабиринт, в котором все возможные пути ведут только к одному возможному выходу. Два года назад Максим сделал замечание двум парням, пристававшим к сидевшей у барной стойки девушке. Как оказалось, Джессика в одиночестве отмечала завершение процесса по разводу. Максим ожидал осведомителя, но в результате так и не дождался, ведь в завязавшейся драке, стоявшей ему выбитого зуба и сломанной кисти, он проснулся на следующее утро в апартаментах старинного дома «Дакота». Закрыв воду, Максим
Пингвины
Едва Сара переступила порог квартиры, ее поразил сильный запах духов. Довольно агрессивный аромат, под стать его обладательнице – высокой блондинке, встретившийся ей у входа в дом и дружелюбно придержавшей дверь. Сара оставила намокшие «найки» у дверей и прихватив с собой папку со свежими распечатками села за стол у окна.
– В следующий раз, лучше позвони, перед тем как соберешься наведаться ко мне посредине ночи, меня может и не быть дома.
– А кто эта блондинка? – спросила Сара и ее щеки слегка приобрели алый оттенок.
– Лучше скажи, а что это у тебя в папке? – ответил Максим.
– Вернувшись домой, я нарыла немного информации о носовых фигурах на кораблях. И все довольно-таки интересно. К твоему сведению, начиная с шестнадцатого и вплоть до девятнадцатого века, резные фигуры из дерева, установленные на носу судна, были очень популярны при кораблестроении. На сколько я понимаю, они не имели никакой полезной функции и были скорее отличительным признаком владельца судна, но моряки, в большинстве своем подверженные разного рода суевериям, обожествляли их.
В это время Максим бросил чайный пакетик в кружку с логотипом хоккейной команды Питсбург Пингвинс, залил его кипятком и поставил перед Сарой. Вместе с паром вверх поднимался аромат индийского чая с пряностями. Сара обхватила кружку обоими руками и сделав глоток поморщилась:
– Между прочим, отличный чай, в отличие от клуба.
Максим улыбнулся: Напомни мне, сколько кубков Стэнли у Рейнджерс?
– Пока четыре, а у Пингвинс их пять, но ведь я не об этом, – спокойно ответила Сара, удобно расположившись в кресле.
– У Рейнджерс была фора почти в пол века, чтобы насобирать с десяток кубков, да, по-видимому, они не видят в этом смысла.
Сара скрестила руки на груди.
– Знаешь, я сейчас поступлю умно и позволю тебе подумать, что ты победил в споре.
– Вот как вы заполучили кусок земли на ближнем Востоке – удовлетворенно кивнул Максим.
– Ну если ты об этом, поберегись каждый десятый житель этого города еврей. Нас много, и мы повсюду. Я бы даже сказала это наш город.
Скромно улыбнувшись, Сара сделала глоток чая. Только она успела поставить кружку, как ей на колени запрыгнул кот. От неожиданности она вскрикнула. Долго выбирая подходящее место, он нагло улегся на ее ногах и уснул.
– Кстати, об эмигрантах, а где был Томми сегодня? – Максим убрал баночку с пакетиками чая на холодильник.
– После того, как они смастерили фоторобот, Томми отдал его на проверку по всем доступным базам, но, насколько мне известно, из этого особо ничего не вышло. В итоге он поехал патрулировать места скопления проституток.
– Или он придумал всю эту историю с фотороботом, только лишь, чтобы держать ценного свидетеля в безопасности, – донесся голос Максима из гардеробной.
– Да, но других зацепок у нас пока нет, – ответила Сара, гладя спящего кота по мордочке.