Лора
Шрифт:
– Ты… – начал было он, но в итоге смог только выдавить: – Как?
– Я же говорила тебе. Я положила щит в то единственное место, куда никто и никогда не подумает заглянуть – в то самое место, откуда я его и взяла. Ну, разве что по другую сторону стены.
Лора прикоснулась к краю Эгиды, чувствуя, как та же самая вибрация проходит через ее пальцы, к руке, к сердцу.
Эгида принадлежала ей. Как она теперь воспользуется щитом, зависело от нее и только от нее.
Кастор молчал, но Лора чувствовала на себе его взгляд.
Она
Кастор тихо ахнул и придвинулся ближе, чтобы прочитать текст, заглядывая ей через плечо.
– Вроде это то же самое… – начала она.
За исключением последних строк.
– И пусть будет так до того дня, – Лора переводила самую суть, – пока не останется тот, единственный, кто переродится целиком, и призовет меня дымом алтарей, воздвигнутых окончательной и устрашающей победой. Как ты думаешь, что это значит?
– Пока не знаю, – задумчиво проговорил Кастор. – Но мне не нравится, как это звучит: «окончательная и устрашающая победа».
– Призовет меня… – снова прочитала Лора. – Афина сказала, что Эгида может вызывать молнии. Интересно, не хочет ли Рат подстраховаться, и когда придет время призвать верховного Олимпийца, использовать щит, чтобы Зевс услышал его и увидел, что тот запланировал?
– Может быть. – Новый бог глубоко вздохнул.
– Что такое? – встревожилась Лора.
– Я не совсем уверен… Это новое условие вызывает у меня еще больше вопросов к тем, что мучили меня раньше. Я все еще не понимаю, идет ли речь об одном победителе, как прежде? Или уже нет, – рассуждал Кастор. – И как этот новый бог может «полностью переродиться», если даже в божественной форме мы не обладаем полнотой силы старых богов. И вот это действие – что бы там оно ни означало – должен произвести только один бог, и это будет означать его победу в Агоне? Или каждый из выживших богов может совершить то же самое и завершить охоту навсегда как для себя, так и для всех кланов?
Эта последняя фраза обожгла такой жгучей надеждой, о которой Лора и мечтать не могла. Свободны. Все они.
Афина видела в ней тайное стремление стать чем-то большим. Лора занималась самообманом, считая, что сможет просто забыть об этой неделе и вернуться к жизни, которую создала для себя. Агон был зависимостью, и только его истинное завершение избавило бы ее от этой жажды – ее и всех остальных, кто сражался и убивал веками в поисках того самого – большего.
Даже если Кастора заставят вернуться в царство
Однако со временем она смогла бы это принять. Она была бы рада, зная, что он где-то там…
Ну, не так чтобы рада.
– В таком случае, Зевс мог бы выразиться более точно, – проворчала Лора.
– Не мог, если Агон задумывался как нечто большее, чем просто наказание… – Кастор замолк на полуслове. – Ладно забыли. Болтаю какую-то ерунду. Давай отнесем это Вану и Майлзу. Уверен, у каждого найдется какая-то идея.
Она кивнула, но тут ее лицо вдруг вспыхнуло догадкой.
– Знаешь… В какой-то момент Афина решила, что ты, на самом-то деле, истинный бог или какой-то другой бог, который скрывает свою сущность. Но это означало бы, что ты каким-то образом заимствовал силу Аполлона, и тогда он еще жив?
– Артемида тоже говорила что-то подобное, – вспомнил Кастор. – Что у меня его сила, но я какой-то другой… Будучи в полной бессмертной форме, я ограничен в своих возможностях так же, как и они. У меня нет всех способностей Аполлона, только те, что я использую.
Лора задумчиво посмотрела на него.
– Думаешь, Аполлон расшифровал значение нового окончания и сбежал? Может быть, он действительно нуждался в твоей помощи, и ты не можешь вспомнить, потому что Зевс хочет, чтобы боги сами нашли правильный ответ.
Кастор посмотрел на свои раскрытые ладони.
– Но тогда почему у меня его сила? Афина не ошиблась. Когда я призываю силу, это похоже на то… как опустить руку в теплую реку и потом медленно ее вынимать. Или… во мне все время горит свеча, и когда я к ней тянусь, огонь разгорается сильнее. Ты хоть что-то поняла?
– Еще как, – заверила его Лора. – Но нам не нужно разбираться в этом прямо сейчас – и это хорошая новость. Самое важное – остановить Рата, что бы он ни задумал. Кас, он должен умереть. Если он заново обретет бессмертие, обязательно вернется за Ваном, Майлзом – за всеми нами.
– Еще остается Афина, – добавил Кастор. – Она захочет наказать тебя и остальных.
Лора потерла лоб, стараясь не думать о своей семье. О том, что сделала с ними богиня.
– Я могу это сделать, – сказал Кастор.
– Кас… – взмолилась Лора.
– Я могу их убить, – настаивал он. – И тогда ни один смертный не сможет претендовать на их силу. И если сам я действительно не могу умереть…
– Давай, мы не будем проверять эту теорию еще раз? Пожалуйста?
– Разве у нас есть выбор? Если мы справимся – а потом и неделя закончится, – у нас будет семь лет, чтобы разгадать эту тайну до начала следующей охоты.
«И семь лет, чтобы разгадать, как потерять тебя навсегда», – с горечью подумала Лора.