Лорд 2
Шрифт:
В путь отправились мы все до единого человека. Тем, у кого не было лыж, их сделали феи. К слову сказать, я невероятно благодарен судьбе за то, что она наградила меня этими крохами-помощницами. Работницы из них вышли выше всяческих похвал! Ещё бы им спокойный нрав, но это уже мечты. Оборотни от лыж отказались и решили передвигаться в звериной ипостаси.
Встреченные немцы и полицаи, решившие проверить наш отряд, разве что честь нам не отдавали после того, как получали по мозгам ментальной магией. Плохо было только лишь то, что со всеми этими встречами у меня быстро уходила
Тот с нашей последней встречи изменился заметно: помолодел, сбросив немало лишнего веса.
— Приветствую, герр знахарь, — широко улыбнулся он.
— Здравствуй, Ганс, — ответил я ему.
— Коньячку? — мигом предложил тот, стоило мне с Тишиным сесть на стулья за столом. — Чего-то ещё?
— Хватит чая. Если времени мало, то можно без него и сразу перейдём к нашим делам, — сказал я, затем вынул из кармана два маленьких, но очень тяжёлых кожаных мешочка. — Сразу начну с приятного. Здесь триста граммов чистого золота в слитках и пятнадцать старинных империалов, Ганс.
— Время для вас, герр знахарь, всегда найду, — бодро ответил он. После моих слов о содержимом мешочков, глаза его заблестели алчным блеском. — Чай у меня не самый хороший, увы, но даже мне не получается некоторые вещи получить.
Чай он заварил лично, но перед этим спрятал в соседней комнате своё золотое жалование. Я в этом деле скупиться не желал. Клятва клятвой, но слуга работает на порядок лучше, если она подкреплена платой. А та может быть любой: в виде презренного металла, услуг, потакании слабостей, поддержании стремлений с начинаниями и так далее.
— Итак, Алексей мне рассказал, что вы предложили ему завербовать несколько ваших соотечественников, — произнёс я, пока грелась вода в чайнике. — Уверены, что они пойдут на сделку со мной?
— Практически на сто процентов. А ещё их связи и возможности помогут в любом вашем деле, да и в моих делах тоже.
«Ещё бы ты не стал шевелиться, если бы не имел в этом деле определённую выгоду», — хмыкнул я про себя. — Меня это устраивает. Но, Ганс, не стану обещать, что с ними всё получится так же, как и с тобой. И если случится проблема, то… ну, сам понимаешь.
— Да и дьявол с ними, — абсолютно спокойно отозвался тот. — Других пришлют, с которыми получится сработаться. — Тут забурлил чайник, и немец на несколько минут выпал из беседы, занявшись кипятком, заваркой и чашками. — Так, держите чай, а ещё возьмите шоколад. Очень хороший, не эрзац какой-то. Мне его из Франции прислал товарищ.
— Очень вкусно, чай весьма неплох, зря ты на него клевещешь, Ганс, — сказал я, когда сделал несколько глотков горячего и ароматного напитка, а затем отломил кусочек тёмного и очень твёрдого шоколада.
— Наверное, я так и не привык к нему, — развёл тот руками. — Для меня коньяк лучший из лучших напитков. Когда болел, то только им и спасался. Может даже только благодаря ему я и сумел дотянуть до нашей встречи, герр
— Разумеется, Ганс, — улыбнулся я ему. — «Наконец-то, дошло и до самого важного, ради чего ты лично решил поухаживать за теми, к кому не испытываешь уважения, только страх и зависть».
Просто я был уверен, что вербовка той четвёрки, на которую он указал Алексею, была не самой главной причиной, зачем я ему понадобился в городе. Имелось нечто ещё более важное конкретно для штабсинтенданта.
— Недавно в город прибыл один из полицейских чинов. Его сильно заинтересовала моя деятельность помимо основной службы. Взятку он не взял, от моей помощи в ряде дел отказался, — сообщил мне немец. — Возможно, хочет меня подвести под трибунал по заказу моих недругов в Германии и Франции. Соответственно, наши с вами гешефты, герр знахарь, также пострадают.
— Хочешь, чтобы я решил вопрос с этим полицейским чином?
— Да, — кивнул штабсинтендант и одни глотком опустошил рюмку, быстро наполнил её и продолжил. — Но если будет возможно, то сделать это так, чтобы устранение выглядело… м-м… как бы так сказать… естественно, что ли. Не банальное убийство, а смерть от несчастного случая или вовсе тяжёлая болячка, зараза какая-нибудь. Что угодно, лишь бы полицейский перестал исполнять свои обязанности.
— На его же место пришлют другого?
— Разумеется, — подтвердил собеседник. — Но это займёт время, плюс надеюсь, что им окажется более гибкий и здравомыслящий человек, с которым я сумею найти общий язык.
Я задумался на несколько минут, перебирая в памяти свои куцые возможности по устранению людей без убийства оных. И придумал.
— Сумасшествие подойдёт? Заранее предупреждаю, что разум к человеку больше не вернётся.
— Это будет просто идеально, — обрадовался немец и опять опрокинул рюмку коньяка в себя, будто это был не напиток, почитаемый местными за благородный, а деревенский вонючий самогон, который только так и пить — залпом, чтобы нивелировать по максимуму неприятный привкус и запах. — Безумие на Восточном фронте стало массовым явлением. Никого не удивит, если его жертвой стал ещё один несчастный, приехавший из благословенной Германии.
— Проводишь к нему?
— Разумеется, — ответил Ганс.
Раздумывая над способами естественного удаления опасного немца из списка угроз, я вспомнил про своё обещание Семянчикову научить его и второго Ивана языку оккупантов. Ритуал для двоих провести не смогу, конечно. Но научить одного из волколаков мне по силам. И этот полицейский чин крайне удачно подвернулся. Как говорит иногда Прохор: одним выстрелом двух зайцев убью.
— Алексей, сходи за Семянчиковым. Дальше я с ним пойду, — повернулся я к своему спутнику. Чай ему не судьба допить, но так и не ради чаепития мы сюда пришли.