Лорд 5

Баковец Михаил

— Вместо меня на встречу отправился мой помощник. Американцем оказался Джон Раэв, участник круга американских магнатов, фактически их представитель. Беседа длилась два часа и семнадцать минут. Но большая часть времени ничего не значила, — продолжил Берия рассказ, — обычная дипломатическая вода. Суть же вот в чём: американцы хотят получить доступ к тем вещам, которые мы покупаем у шамана Киррлиса. Раэв назвал несколько фамилий, кто готов платить любые деньги за это. Там есть Форд и Кайзер, это…

— Я знаю, кто эти люди, — прервал его Сталин.

— Раэв

озвучил личное предложение Кайзера, который гарантирует срочный ремонт и строительство любых судов на своих верфях для СССР. Примерно так же прозвучало предложение Форда. Озвучены были слова о возможности свести с немецкими влиятельными лицами, которые тайно выступают против идей своего фюрера и готовы поднять восстание против него и прекратить войну, которая никому не нужна. В конце разговора он сказал, что в администрации президента страны просят о встречи с шаманом или передачи тому нескольких предложений.

— Разговор записывался?

— Да, — подтвердил нарком. — Велась стенограмма через микрофоны. И ещё беседа записывалась на магнитофон, установленный заранее под столом.

— Пусть твои люди принесут их попозже.

Берия молча кивнул.

— Твои соображения?

И как уже было до этого, Лаврентий Павлович незаметно вздрогнул от этого вопроса. Правитель огромной страны хоть и спрашивал порой совета у окружающих, но делал по-своему. И беда, если его мысли шли вразрез с озвученными чужими идеями. Несколько таких ошибок и человек рисковал попасть в опалу. Или того хуже.

— Я уже успел кое-что узнать. И теперь могу предположить, что американцев навели англичане, которые хотят заполучить всё чужими руками и чтобы не быть нам обязанными за посредничество с шаманом. Насчёт президентского окружения могу сказать, что там заинтересовались лечебными амулетами, которые поставили на ноги уже несколько сотен тяжёлых больных, среди которых имелись те, на кого врачи махнули рукой, как на безнадёжных. То есть кто-то хочет укрепить своё положение, отыскав способ вылечить Рузвельта. Или же он сам дал такую задачу своим приближённым. Считаю, — на этих словах Берия невольно задержал дыхание на долю секунды, словно перед нырянием в глубокий омут, — что можем продать им несколько десятков лечебных амулетов и тех, что повышают бодрость и улучшают самочувствие.

— Почэму их?

— Если передать амулеты ночного взора или защитные, то есть риск, что они попадут в руки гитлеровцев. Либо немцы получат полное описание: время действия, дальность, мощность, слабые места. Это поможет им найти способы с ними бороться. Лечебные и бодрящие же не несут угрозы нашим планам по их применению. Я бы даже продал американцам наиболее лучшие из лечащих амулетов с сообщением, что это ширпотреб, вместо которого есть шанс приобрести уникальные.

— Имэнно продать, Лаврэнтий? — Сталин посмотрел на собеседника с хитрым прищуром.

— Только продать, — покивал нарком. — Там поймут, что самим фактом продажи такого уникального продукта мы и так сделали им невероятно огромную уступку. Ещё и цену увеличить

втрое или вчетверо. Благодаря этому получим деньги на пару сотен амулетов для себя. Не удивлюсь, если эта страна капиталистов даже оценит наше желание с них получить деньги с положительной стороны, — слегка улыбнулся мужчина.

— Звэрев этому будэт сильно рад, — усмехнулся глава государства. — Но американцы и англичанэ пожелают другие амулэты.

— Разумеется. Было бы странно, если бы было иначе. Но благодаря тому, что с Киррлисом общаемся только мы, всегда можем сказать, что поставщик амулетов озвучил ряд условий, нарушение которых приведёт к серьёзным проблемам в наших договорённостях. Вплоть до разрыва, на что мы пойти не можем ни при каких обстоятельствах. Тут любой дурак поймёт, что никто не захочет терять свою уникальность единственного посредника. Что же до условий, то по ним мы обязываемся без разрешения создателя не передавать в третьи руки его амулеты, которые можно использовать в военных целях. Мы даже особо не отойдём от истины, если вспомнить пункты магического договора с шаманом. Так, — пожал нарком плечами, — немного приукрасим и выпятим кое-что.

— Хорошо. Но эту идэю нужно доработать, а то она слишком сырая, Лаврэнтий. Нужно чтобы наш посол её так довёл до заграничных наших друзэй, что те приняли отказ бэз истэрики.

— Разумеется, Иосиф Виссарионович. Я ещё хочу предложить самим связаться с Рузвельтом и предложить лечебный амулет без особых условий. У нас с ним достаточно тёплые отношения, чтобы мы могли сделать такой шаг.

Сталин после короткой паузы кивнул, соглашаясь с этими словами Берии.

— А амулет сделает Баранкин, — продолжил Берия.

— Почему он?

— Не стоит лишний раз давать шаману ненужную ему информацию и тратиться на дорогую вещь. Тем более, мало ли что он добавит в амулет. Баранкину вполне по силам создать вещь ничуть не худшую.

— Лаврэнтий, а ты нэ забыл, что у нэго другая задача?

Тут нарком позволил себе лёгкую торжествующую улыбку.

— Не забыл. Наш маг уже сделал основной план. Правда, начерно. Сейчас он ждёт, чтобы предоставить его вам, Иосиф Виссарионович.

— Зови, — коротко ответил ему Сталин.

Спустя четверть часа в кабинет вошёл Баранкин с большим портфелем и кожаным тубусом. И на той и на другой вещи болтались сургучные печати. Их в первую очередь проверил Берия. Лишь убедившись в полной сохранности печатей, он разрешил сломать их и открыть портфель с тубусом.

— Вот, я тут на скорую руку произвёл расчёты, и кое-что нарисовал по заказанной теме, — торопливо сказал мастер-артефактор, выкладывая на стол несколько тонких папок и два больших листа, свернутых в трубу.

Когда Сталин взял в руки первую папку и открыл, то в его глазах на долю секунды проскочила гамма чувств — удивление, непонимание, досада и раздражение. Из графиков и строчек, являющихся, скорее всего, уравнениями, он не понял ничего, хотя считал — и считался — умным и разносторонне образованным человеком.