Лорд Престимион
Шрифт:
Устанавливает контакт.
Мальчик задрожал. Он все дрожал и дрожал.
Деккерет повернулся к Мондиганд-Климду.
— Правильно ли мы поступаем? — тихо спросил он. — Я знаю, каков его отец. Он убьет парня, если сможет.
— Не волнуйтесь, — ответил су-сухирис. — Хозяйка его защитит.
— Вы действительно думаете, она…
Престимион сердитым жестом приказал им замолчать. А матери сказал:
— Ты поддерживаешь контакт с Септахом Мелайном тоже?
Она в ответ кивнула головой.
— Где он? Насколько далеко от Дантирии Самбайла?
— Очень,
Теперь у Динитака Барджазида вырвался резкий стон, почти вопль. Казалось, он сам не почувствовал, что крикнул. Его глаза оставались закрытыми, руки крепко сжатыми в кулаки, конвульсивная дрожь пробегала по лицу с обеих сторон, так что черты лица искажались, постоянно и беспорядочно менялись.
— Он установил контакт с отцом, — сказала принцесса Терисса. — Их сознания соприкасаются.
— И что? Что?
Но теперь глаза Хозяйки тоже закрылись. Престимион ждал. Можно было сойти с ума, сражаясь вот так, через посредников, на расстоянии в целых две тысячи миль. Его раздражала собственная пассивность. Где-то там находился Дантирия Самбайл, а рядом с ним Венгенар Барджазид в шлеме. Где-то неподалеку, восточнее лагеря прокуратора, находились Септах Мелайн, Гиялорис, Навигорн и армия, которая следовала за ними через Стойензар. Вторая армия, подразделение сил понтифексата, под командованием офицера по имени Гьян Даоод, приближалась с другой стороны.
А лорд корональ Маджипура стоял в бездействии в этой роскошной комнате, вдали от места битвы и был простым наблюдателем, в то время как непроверенный и совершенно неизвестный мальчик из Сувраэля пытался расчистить его армиям путь к противнику, а его собственная мать сообщала ему, что происходит.
— Отец знает, что на него собираются напасть, — сказала Хозяйка, она произносила слова, словно в трансе. — Но он еще не знает, кто именно. Когда узнает… ах… ах…
Она ткнула пальцем в сторону Динитака. Престимион увидел, как Динитак рывком подался назад, словно пронзенный раскаленным клинком. Он пошатнулся, чуть не упал. Деккерет рванулся к нему, подхватил и помог устоять. Но мальчик не хотел, чтобы ему помогали. Отмахнувшись от Деккерета, словно тот был просто надоедливой мухой, он широко расставил ноги, гордо поднял голову и расправил плечи. Руки его свободно повисли вдоль туловища, все тело дрожало. Его ладони то сжимались в кулаки, то снова разжимались, а пальцы напряженно раздвигались в стороны.
С губ Динитака снова сорвался звук, еще более странный, чем прежде. Это был хриплый, тихий, дрожащий звериный вопль, не то рычание, не то вой. Престимиону показалось, что он слышал прежде подобный звук, но где? Когда? Потом он вспомнил: такой же отвратительный, протяжный вой издавал кроккотас, зверь-людоед, сплошные челюсти и когти, который сидел в клетке на ночном базаре в Бомбифэйле. А потом он слышал его от Дантирии Самбайла в туннелях Сангамора, опять рев кроккотаса, кошмарный вопль сдавленной ярости,
А теперь его издавал Динитак.
— Это отец говорит через сына, — прошептала Хозяйка. — Выплескивает в крике свою ярость по поводу его предательства.
Престимион увидел, как лицо Деккерета побледнело от страха. Он сразу же понял, что подумал молодой человек: что Венгенар Барджазид наверняка возьмет верх в этом столкновении, что его умение обращаться с мысленной машиной, его злобная, беспринципная натура, его яростная решимость одержать победу неизбежно приведут к поражению Динитака. Мальчик может погибнуть у них на глазах.
Но Динитак неоднократно твердил им, что он уверен в победе. И в любом случае, у них не было другого выбора — оставалось лишь идти вперед. Они сами выбрали этот путь, и другого у них нет.
И по-видимому, Динитак выдержал контрудары своего отца.
Ужасающее рычание прекратилось. И дрожь тоже.
Динитак твердо стоял, как и прежде, в глубоком трансе: ноздри его раздувались, глаза были широко раскрыты, но ничего не видели, рот приоткрылся в оскале. Вид у него был странный, но одновременно и спокойный.
Словно он уже миновал зону ужасных бурь и вошел в какую-то неведомую, спокойную область за ней.
Престимион в нетерпении подался вперед.
— Скажи, мама, что происходит?
— Да-да. — Казалось, она сама находится где-то далеко. Слова слетали с ее губ с большим трудом. — Они… сражаются за власть. Никто из них… не может одолеть другого. Это тупик, безвыходное положение, Престимион.
— Если бы я только мог как-то помочь…
— Нет. В этом нет необходимости. Он держит отца в узде, мешая ему… мешая ему…
— В чем, мама?
— Поддерживать… поддерживать…
Престимион ждал.
— Что? — спросил он, не в состоянии больше ждать.
— Поддерживать облако непроницаемости, — закончила принцесса Терисса. На мгновение она вышла из транса и посмотрела прямо на Престимиона. — Отец не в состоянии делать два дела одновременно; отражать атаку сына и поддерживать облако непроницаемости вокруг лагеря прокуратора. И поэтому облако исчезает. Путь для Септаха Мелайна свободен.
Эта часть джунглей ничем не отличалась на вид от остальных — такой же рассадник чудовищ. Жара.
Влажность. Песчаная, мокрая, болотистая почва. Заросли манганозовых пальм повсюду. Странные растения, странные птицы над головой, странные маленькие животные, плотоядно глядящие на них из подлеска, тучи угрожающе жужжащих насекомых в воздухе, огромное, неумолимое око солнца над головой, которое, казалось, заполнило полнеба. Океан совсем рядом, слева, и сплошная стена зелени справа. Густонаселенное северное побережье полуострова находилось где-то неподалеку, за деревьями, приветливая земля процветающих гаваней, плодородных ферм, роскошных курортов и прибрежных вилл. Но здесь невозможно было даже представить себе, что подобные вещи существуют. Северное побережье с таким же успехом могло находиться на другой планете.