Лорд Света
Шрифт:
Всё это было рабочими днями Ланы.
Всё это было частью работы.
Лана была чертовски хороша в своей работе.
Кэл обвил Алексис своей рукой, притягивая к себе.
Он крепко прижал её к своей груди, целуя в шею и поглаживая по плечу.
На мгновение Алексис почувствовала от него столько всего, что прикрыла глаза.
Затем его губы приблизились к её уху, и он заговорил с ней так нежно, что ей показалось, будто он снова протыкал ножом её грудь.
— Нет, — пробормотал он. — Нет, любовь
Она не могла ответить.
Она хотела кричать на него, говорить, что он не прав, но она не могла этого сделать.
Затем до неё донёсся другой голос, и Алексис заметно дёрнулась, услышав эмоции в тех словах.
— Мне так жаль, милая, — произнесла Лана со слезами в голосе.
Алексис не оглянулась.
Вытерев лицо тыльной стороной ладони, она высвободилась из объятий Кэла. Она не боролась и не отталкивала его, но когда она воспротивилась его объятиям, шагнув вперёд, он сразу же отпустил её. Она чувствовала его нежелание, но он сразу же отступил назад, давая ей пространство.
Но всё равно продолжал нависать над ней.
Едва стоящий на ногах, подстреленный в грудь, потом получивший ножевое ранение от сестры, чью смерть Кэл видел своими глазами… и всё равно он маячил рядом с Алексис, защищая.
Она не знала, было ли это связано с Ланой, или с оборотнями, или это его реакция на какой-то общий страх в целом, но он, казалось, не мог не делать этого.
Внезапно до неё дошло, на что, по крайней мере частично, реагировал Кэл.
Он реагировал на то, что Алексис потеряла свои силы.
Он реагировал на то, насколько уязвимой она казалась ему сейчас, когда вновь стала практически человеком. Что-то в этом осознании заставляло его нависать над ней, как будто он думал, что ему, возможно, придётся подставиться под пулю ради неё.
— Не совсем ошибочное утверждение, — пробормотал он.
Алексис взглянула на него.
Затем приняла решение.
Обойдя тело Гордона, азиатского оборотня, которого она осматривала, когда только зашла, она начала пробираться туда, где стоял Девин.
Пока шла, она не смотрела в конец коридора, где стояла её мать.
Однако дойдя до Девина, она повернула голову в том направлении, куда смотрели Девин, Вик и Кэл.
Её глаза сразу же нашли лицо, которое она когда-то знала лучше, чем своё собственное.
Она уставилась на Лану, чувствуя, как напряглась каждая мышца в её теле.
Не оставалось никаких сомнений, что это она.
В голове Алексис не было ни малейшего сомнения относительно того, кто она такая.
Алексис могла почувствовать её, прочесть её свет, и в то же время она узнала каждую линию, изгиб и несовершенство на этом лице. Чёрт возьми, она знала, как выглядят очертания плеч её ненастоящей матери, её ноги, её волосы, отдельные локоны которых вились, тогда как другие пряди оставались прямыми.
Сейчас эти руки были по большей части скрыты.
Лана наполовину зажала их под мышками с обеих сторон, нервно обхватив себя руками.
Алексис знала конкретно это выражение лица, конкретно эту стойку с широко расставленными ногами.
Не могло быть и речи о том, что это какой-то трюк или кто-то, в достаточной степени похожий на неё, чтобы играть в игры с разумом Алексис.
Она смотрела на свою мать… или своего тренера, или босса… кем бы она, чёрт возьми, ни была.
Она смотрела на Лану Пул.
Женщину, которая её вырастила.
Женщину, которая призналась, что лгала ей восемнадцать лет.
Пока Алексис смотрела на неё, Лана Пул в ответ уставилась на Алексис.
Старшая Светоносная ни разу за эти несколько долгих секунд не отвела взгляд от Алексис. Казалось, она даже не моргала и не дышала. Небольшая морщинка образовалась между глазами старшей Светоносной, пока она оценивала каждую деталь тела, лица и его выражения, рук своей бывшей подопечной… даже её одежду и обувь.
Дольше всего старшая Светоносная изучала глаза Алексис.
Её собственные казались встревоженными, граничащими с испугом.
Её длинные тёмно-каштановые волосы свисали мягкими, влажными с виду локонами, и это отличалось от того, как она носила их большую часть времени в детстве Алексис. Тогда она в основном собирала их в конский хвост или неряшливый пучок на макушке.
Даже тогда Алексис считала её красивой.
Теперь же, когда волосы обрамляли её лицо, смягчая черты, а другая одежда создавала более облегающий, подчёркивающий формы силуэт, Лана выглядела как модель.
А ещё она выглядела так, будто не постарела ни на один день.
Её бледно-голубые глаза изучали бледно-голубые глаза Алексис.
Никто из них не произносил ни слова.
Они не разговаривали, но Алексис чувствовала, как болезненное ощущение в животе усиливается.
Она изо всех сил старалась думать об этом объективно.
Они могли использовать Лану.
Лана может оказаться полезной, если они хотят вновь открыть врата портала и выследить то, что осталось от Иных в этом измерении.
Лана окажется невероятно полезной.
Раздумывая об этом, Алексис не могла оторвать взгляд от женщины, которую не видела почти десять лет; женщины, которую большую часть времени называла «мама» и «мамочка».
Она называла её так вплоть до того дня, когда та уехала.
Узнав правду, Алексис заставила себя думать о ней как о «Лане», или «Лане Пул», или ещё лучше, «той женщине, которая научила меня быть Светоносной».
Глядя сейчас на эту женщину, она поймала себя на мысли, что замечает вещи, о которых никогда раньше не задумывалась.