Лорд
Шрифт:
В след за миром, поплыло сознание, дробясь цветными всполохи эмоций и остатками здравого смысла. Знакомые мне симптомах наркотического опьянения галлюциногенами.
Что там надо было сделать? Камень или склянка? Склянка или камень? Зачем мне склянка? Там кровь. Наверное, надо сполоснуть ей гадость, что заполняет рот.
Едва соображая, что делаю, зубами выдёргиваю пробку и застываю в недоумении. Как же выпить содержимое если рот занят пробкой? Мутный взгляд забегал по земле. Просто выплюнуть, мешающую мне крышку, показалось кощунственным, и я начинаю её старательно
Мой блуждающий взгляд в какой-то момент своего странствия вновь зацепился на трупе. Шальная мысль стрельнула в извивающемся в спазмах разуме, что труп сына моего врага достоин сделать глоток того нектара, что я держу в своей левой руке. Не рассуждая дальше, я начинаю выливать всё содержимое на полураскрытый рот.
— Ну кто же пьёт, не закусывая? Ну братишка ЖРИ!!! — И я пихаю странный камень следом за жидкостью в рот трупу. Вроде даже зубы умудрился выбить пока запихивал.
Картинка заталкиваемого в глотку старосте камешка была последней, что я хоть как-то воспринял. За ней пришла пустота.
Следующей сценой, что посетила мой разум, было разрываемое горло раба и фонтанчик крови освежающим дождем, брызжущий на мое лицо. Кровавые капли впитываются буквально через поры. Голова гудит, во рту стоит мерзкий вкус дерьма, а желудок непрерывно сокращается в попытках исторгнуть из себя хоть что-нибудь, но всё содержимое так уже на земле.
Первый раб закончился слишком быстро, и на его место, повинуясь мысленному стону, гуль подставляет второго. Этого, немного придя в себя, я пью неспеша, направляя свежую, бурлящую силой кровь маленькими глотками вовнутрь. Живительная сила чужой жизни снимает боль и отгоняет свербящий в затылке молчаливый голос. Моё состояние трудно назвать жизнью, но становится, чуть легче «существовать».
От третьего и последнего раба пришлось отказаться, потому что мозг очистился достаточно, чтобы вспомнить, зачем, собственно это всё начиналось.
— К-хе-кхак он? — Язык ещё слабо повинуется, зато тело позволяет приподнять голову и посмотреть на ритуальный круг.
В центре пульсирующего рисунка, извиваясь словно бескостный червь дергалось то, что раньше носило имя Всеслав. Его корёжило и выворачивало в полной тишине. Ритуальный круг полностью заглушал все шумы, позволяя нам наблюдать, как внутренности расплёскивались, исторгаемые спазмами рвоты. Кости хрустели, сминаясь словно трухлявые ветки. Череп вздымался и опадал, напоминая не до конца сдувшийся мяч.
— Добей его. Всё равно ритуал провалился. — Тихим шёпотом, словно стесняясь сказала Агафья.
— Пусть дохнет сам. — Повинуясь внутреннему позыву из брезгливости и злобы, шиплю в ответ.
— Он не станет вампиром, зачем ты его истязаешь так? — Не унималась она.
— Пусть хоть весь дерьмом изойдёт. Кровь от крови предателей. — Слабость тела лишь оттеняет клокочущую внутри злобу. — Не достанется мне, так пусть сгинет в корчах.
— Может ты и прав. Да будет так. —
Я стоял и смотрел, как тело расплёскивает само себя по округе. Гниющая слизь пропитывает землю. В какой-то момент, в центре рисунка остался лишь трепыхающийся набор переломанных костей с неровно вздрагивающим комком мышц, на месте сердца. Ещё миг, и то, что гнало кровь у живого человека, комком слизи проливается сквозь осколки грудной клетки, растекаясь по земле.
Казалось всё, ритуал окончен полным провалом, но моё нездоровое любопытство не позволяет покинуть место, пока не затухнут последние искорки магии.
Пульсации магического рисунка давно замедлились и зачахли, но нет-нет и проскакиваю последние сполохи.
Вы потеряли героя «Всеслав»
Поздравляем, благодаря Вашей беспрецедентной жестокости была безвозвратна загублена искра бессмертного.
Вами получено достижение «Губитель». +1000 опыта.
Где бы Вы ни были и как бы не укрывались, живые при общении будут ощущать исходящую от Вас гнетущую ауру.
Вы обрели двух кровный врагов.
Отношения к вам светлых рас понижено с «Неприязни» до «Ненависть».
Следом за неприятным извещением, словно подсматривая за мной, луна скрылась за облаком, погружая мир в истинную ночь. В наступившей тьме отчётливо видно, как крупицы перемолотого кристалла с серебреным покрытием из ртути сползаются к остаткам скелета.
Наслаждаясь пустотой в мыслях и сердце, я следил, как искорки, подражая муравьям, стекаются на облепленный слизью остов. Вскоре все переломанные кости слегка мерцали холодными отблесками ртути.
Но и на этом ничего не закончилось. Следом за пылью к костям стала стекаться расплескавшаяся слизью плоть. Увлекая вместе с собой куски грунта и мелкие камешки, земля собиралась в миниатюрный курган, погребая останки. Слой за слоем, она словно жемчужина нарастала огромным комом, пока не сровнялась со мной ростом.
Секунда, другая, и новоявленный холм задрожал и распался, рождая из себя нечто. В индифферентном пофигизме от морального переутомления, я наблюдал, как из земли, измазанный, словно свинья вылез монстр.
Выбравшаяся тварь напоминала крупного каменного человека с исковерканными до гротескности чертами. Голова по форме черепа напоминала смесь бараньей и летучей мыши. Не обладая губами, она непрерывно сверкала серым оскалом каменных же клыков. Торс и руки весьма порадовали бы любую гориллу, возжелай та обриться. Более того, руки, перевитые жгутами чугунных мышц, доставали чуть ниже колен коротких трёх пальцевых ног. Ногти чудовищу заменяли длинные чуть изогнутые неубираемы когти. Из лопаток, торчали вполне себе драконьи крылья. Когтистые кончики коих утопали в земле.