Лорена

Слейтер Фрэнк

Янси подумал, что Лорена выше подобного лицемерия. Со дня первого выхода одиннадцати штатов из Союза она отдала все, что смогла, делу Конфедерации. Сегодня ее муж проводил дома последний вечер, и она заслужила званый ужин. К тому же Лорена могла не обращать внимания на сплетни соседей и без страха сделать своего раба помощником надсмотрщика. Благодаря ее управлению во время отсутствия Брэда Селби, триста рабов и их потомство сегодня вечером спали в своих жилищах столь же спокойно, будто здесь все еще правил судья. Кто из землевладельцев в Округе Крей мог таким похвастать?

Хижины рабов располагались тремя полумесяцами в лощине позади скотного

двора — они все сияли после побелки, новая кровельная дранка защищала крыши от осенних дождей. Двери и окна были закрыты на задвижки — необходимая предосторожность во время безлунных ночей, когда кругом сновали призраки. Натренированное ухо Янси не могло уловить никаких кошмарных звуков за дверями. Если не считать храпа уставших работников, других звуков, кроме хныканья новорожденного в хижине Большого Джодди, не было слышно. А пение жены Джодди уже начинало успокаивать ребенка.

Янси был бдительным пастырем: удостоверившись, что его паства находилась в безопасном загоне, он вернулся той же прочно утрамбованной дорогой, не завершив обхода. Сейчас все спали — даже жена Большого Джодди и ее последний отпрыск. У двери главного надсмотрщика Аякса слышался мощный храп, от которого, казалось, вот-вот запляшет крыша. Аякс сегодня заслужил отдых. Он был единственным главным надсмотрщиком в Селби, обладавшим привилегией носить свернутую вокруг шеи плеть, пока расхаживал целый день между рядами хлопка. То же можно сказать о плотниках-близнецах Касторе и Поллуксе, названных так по капризу старого судьи. На протяжении этих трудных военных лет они творили чудеса изобретательности, стараясь содержать Селби в порядке. То же относилось к гиганту из Мозамбика Прому (сокращенное имя от Прометея). Он стал лучшим сортировщиком хлопка в этих краях и лучшим после самого Аякса подборщиком и пресс-укладчиком на хлопкоочистительном заводе.

«Лорена, — думал Янси, — сделала все возможное, чтобы дать этим трем сотням работников нормальное существование, а также пообещала им, что смогла, и на завтрашний день». Возвращаясь к лужайкам, он снова взглянул на север. Смотря поверх множества крыш, он разглядел дорогу в том месте, где она шла вдоль берега реки к пастбищу, граничившему с плантацией Гринтри. Ноябрьские звезды служили вечными маяками над неспокойной рекой. Трудно поверить, что захваченная после упорных боев Атланта лежит всего в каких-то тридцати милях за пастбищем. Или что завоеватели, стоявшие теперь за укреплениями города, лишь ждали приказа командования стереть с лица земли все, что составляло Селби.

Поднявшись на южный портик Селби Холла, Янси обнаружил, как трудно смириться с тем, что это уже настоящая угроза.

С этой стороны дом выходил на английские сады, начинавшиеся за бархатно-зеленым ковром лужайки. Вдали у Лебединого озера виднелся бельведер. За ним девственный сосновый лес скрывал дорогу на повороте в сторону Мейкона. Янси знал, что гордые деревья сохранены преднамеренно, чтобы все заметили веху в богатой истории этой местности. Они занимали первоначальную четверть владений Селби. Еще в то время, когда Джорджия была необжитым местом, первый Селби валил здесь лес, чтобы поставить хижину.

В те дни эта земля также стала полем битвы. Пока здесь утверждалось первое поколение, крутом бушевали сражения с индейцами. Некоторые из более старых хозяйственных построек, ставшие реликтами, хранили следы пуль, хотя большинство набегов краснокожих миновало рождавшуюся плантацию. С самого начала Селби вели искусную торговлю — покупали землю у воюющих сторон, но

не примыкали ни к одной из них.

Лорена впитала гениальное умение Селби отлично вести хозяйство, ее учителем был старый судья. Лорена первым делом хранила преданность этой земле, оставленной ее мужу судьей. Неужели она столь же успешно переживет и грядущую бурю?

Даже сейчас врач плантации не жаждал идти на званый вечер, он закурил вторую сигару и уселся на верхнюю ступеньку портика. Прислонившись спиной к колонне, он хмуро смотрел на происходившую в столовой сцену, напоминавшую пьесу без слов. «Вряд ли эта сцена нуждается в словах», — подумал Янси, рассматривая семь человек, сидевших вокруг овального стола. Собственно, он был рад тому, что застекленные двери заглушали голоса. Поскольку он на подобных ужинах не менее сотни раз сидел справа от Лорены, то мог по памяти воспроизвести большинство слов, которые обычно говорились в таких случаях.

Старый полковник Гамильтон в этот вечер сидел на стуле, который обычно любил занимать, — он представлял собой полную достоинства карикатуру на офицера, ушедшего в запас и облачившегося в гражданскую одежду. Пустой рукав сюртука составлял часть этого героического фасада — гордое свидетельство того, что Гамильтон потерял руку при Шило [3] . Рядом с ним сидел один из лейтенантов Брэда; второй расположился напротив него по другую сторону обеденного стола. На молодых людях сверкали безупречные униформы, оба были как военные с фамильных портретов. Они оба ушли на фронт вместе со своими слугами, а потом приглушенными голосами проклинали Ричмонд и приказ мистера Дэвиса, запрещавшего пользоваться на поле боя такой роскошью. Крестоносцы Округа Крей являлись элитным войском, снаряженным на деньги Селби. Сегодня они шли в бой в домотканых одеждах. Но в запасе у них имелись парадные туники для торжественных событий вроде этого.

3

Шило — место, где в начале Гражданской войны (в 1862 г.) произошла битва.

Брэдфилд Селби вальяжно восседал на месте хозяина, застывшая улыбка не сходила с его лица. Янси знал, что сюртук мужа Лорены скроен в Лондоне; отличная ткань сизого цвета и позолоченные иероглифы на высоком воротнике эффектно оттеняли его байроновскую внешность. Зритель на портике еще раз подумал, что Брэд так красив, что не может быть создан из плоти и крови: эти классические черты лица, словно на римской монете, казались высеченными на веки вечные. С этого расстояния оставались незаметны наметившиеся мешки под глазами — предательские полумесяцы, которые ясно говорили о разгульных похождениях, какие только набоб плантации мог втиснуть в тридцать лет своей жизни. К тому же посторонний наблюдатель не угадал бы, что хозяин Селби, а таковым он был лишь номинально, пьян в стельку: Брэд держался хорошо, хотя и принял изрядное количество спиртного.

Квентин Роули сидел слева от своей сестры. Его вечерний сюртук тускло-черного цвета оживляла льняная ирландская рубашка с оборками и рубиновые запонки. Он казался стройным в сравнении с воинственными мужами. Когда он смотрел в их сторону, его губы искривлялись в снисходительной улыбке. Квентин чувствовал себя совершенно непринужденно и забылся в притворном флирте с супругой полковника. Клара отвечала ему с такой напускной скромностью, будто была еще совсем девочкой, хотя на вид ей можно было дать все ее пятьдесят.