Лось
Шрифт:
Подзабытые привычки человека двадцать первого века встрепенулись, но лень и слабость победили: переспрашивать или требовать повторного предъявления документа я не стал. А зря!
По мере задаваемых вопросов вырисовывалась охренительная картина - обязанности проводить визуальное наблюдение прилегающей к лабе территории согласно директиве какого-то тысяча девятьсот лохматого года пытались повесить на меня!
– Стоп-стоп-стоп! Я точно помню все инструкции, что читал и подписывал!
– нагло соврал, потому что скопом запомнить их невозможно, но лично свои должностные обязанности я изучил внимательно!
Майорша поскучнела
– А как же: согласно положению о работе лаборатории...
– "В случае возникновения экстренной ситуации..." и далее по тексту!
– перебил я монотонное перечисление пунктов и подпунктов, - Только тогда я обязан что-то делать!
– А вы сделали?
– Вы же знаете, что нет! Не имел возможности - останавливал тварей!
– То есть вместо того, чтобы предпринять соответствующие вашей должности действия, как то: выполнить оценку степени опасности, сообщить на тревожный пост, организовать эвакуацию вверенного вам участка ответственности, ...
– от обилия канцеляризмов начал плавиться мозг, еще немного, и пойдет кровь из глаз, - ... вы предпочли "геройствовать"!
– Итицкая сила! Она реально произнесла это с кавычками!
– Наплевав на жизни остальных коллег! И жителей еще семи кварталов, которые до последнего не подозревали об угрозе! Господин Лосяцкий, вы в курсе о мере наказания за ваш поступок?
"Хоть не гражданин, и то вперед!"
Тупик полнейший! И она, и я знали, что своими действиями я тянул время, чтобы успела группа, чтобы как раз эти несчастные коллеги и жители имели шанс на спасение. А побеги я тогда на рабочее место "сообщать и организовывать", нас всех схарчили бы. К тому же тревогу нажал без меня Угорин или проф, не знаю, кто из них добрался быстрее.
Но!
Все инструкции рассчитаны, что в населенных пунктах окно заметят не позже полудня. И тогда да, того, кто посмеет сунуться к тварям до прибытия ГБР из всадниц, ждет суровая расплата, если, конечно, этот глупец останется в живых. А нет - так семья его поедет растить тюльпаны на южном побережье Северного Ледовитого Океана. Вплоть до третьего колена. ("Ага! Бабулю не забудьте!") Даже при схлопнутом окне мне можно на самых законных основаниях впаять от полутора до пожизненного, а у бати с сестрами и мамашками конфисковать имущество. Оставалось надеяться, что до такого маразма следствие с правосудием все же не дойдут
– Майор?..
– помяни черта, он и появится - в дверях нарисовалась госпожа Шелехова при всех положенных ей регалиях.
– Адмирал!
– следачка из положения сидя метнулась в стойку смирно.
Не успел выяснить, каким образом клановые встроились в систему с флотскими званиями, но сейчас как никогда был рад обилию золотых полос на погонах родственницы.
– По-моему, я уже все обсудила с вашим начальством?!
– Так точно! Остались лишь формальности!
– Тогда мое присутствие не помешает!
– и уверенной походкой дошла до окна, совершенно естественным движением вывернув по пути единственный в палате стул из-под задницы СБ-шницы, - Вольно, майор!
Один человек, один стул, а как меняется мизансцена! Уже само присутствие адмирала в комнате, где ведется допрос - давящий на следователя фактор. Но служащие СБ хоть и обязаны оказывать положенные приветствия старшим офицерам, вне своей иерархии никому не подчинялись, так что зайди старушка с этого
– Мы почти закончили!
– майор сдала поле, не став отбирать у национальной героини прихватизированное место. Я тоже не стал размениваться на мелкую месть и, пробежав глазами протянутый протокол, не затягивая процесс дольше необходимого, поставил внизу положенную подпись.
– Всего доброго, Михаил Анатольевич! Адмирал!
– щелчок замка на портфеле, и нудная искательница правды исчезла из палаты.
Со стоном рухнул на подушку. Вроде не мешки ворочал, а вымотался, словно полное дежурство отпахал.
– Устал?
– заботливо спросила Ирина Николаевна, - Терпи, мад и подготовленным бойцам нелегко дается, а уж тебе! Недели две так и будет слабость держаться.
– Мат?..
– переспросил, не дослышав.
– Мад, "дэ" на конце. Состояние, близкое к берсерку из скандинавских мифов, хотя и не оно. Берсерк - это чистая ярость, боевое безумие, мад сложнее.
– Что-то из наших родовых штучек?
Вы видели, как хохочут адмиралы? С присвистом, с всхлипами, до слез и так, что грудь ходит ходуном, звеня нацепленным "иконостасом"? Теперь я видел.
– Штучек!..
– придя в себя, она извинилась, - Прости, не над тобой. Но так наши способности еще никто не называл! За любую их этих "штучек" каждая вторая мать родную продала бы! Впрочем, хорошо, что ты без пиетета относишься, легче усваивать материал будешь.
Я сам себя иногда не понимаю: еще два дня назад я сам хотел напроситься к бабуле в ученики. Но теперь, когда и просить вроде бы не надо, шевельнулось ослиное упрямство: а с чего это она за меня все решила?
– Варя писала, что у тебя частичная амнезия, это так?
– вопрос был поставлен ребром, и что-то подсказывало, что ложь неуместна. Более того, меня прямо потянуло выложить этой женщине все, начиная от вселения и заканчивая... а хрен знает, чем заканчивая! Только с хуя ли? Следачка хоть вправе была, а Масюнину бабку я второй раз в жизни вижу!
– Личных воспоминаний Михаила Лосяцкого до восемнадцати не осталось. Я откликаюсь на это имя, оно мне не чужое, но ничего больше, увы!
– А семья?
– У меня нет неприязни к своим родственникам, но никаких особых чувств, кроме обычной человеческой симпатии они у меня не вызывают. И то, разве что сестры!
– "Упс! Последнее явно было лишним!"
– А я?
– Я знаю, что вы формально моя бабушка, но исключительно по рассказу Лосяцкого-старшего. Я горжусь такой родственницей, но даже не знаю, были ли мы раньше знакомы.
Чистейшая правда (при всей настороженности к кланам и клановым, не признавать заслуг свой здешней родни я не мог) подействовала как лесть.
– Не были, - давление исчезло, - Варваре запрещено появляться на территории клана, а в те редкие встречи, что удавалось выкроить, она тебя не привозила, был против отец.
– А она так и послушала?!
– хмыкнул, вспомнив характер "мамочки".
– Ты напрасно недооцениваешь своего отца.
– Лосяцкого или настоящего?
– Лосяцкого. Человек, ставший по недоразумению и нашему недосмотру твоим биологическим отцом, - полнейшее ничтожество, к тому же давно уже не может никому ничего указывать.