Ловчий 1
Шрифт:
В тюрьме это сделать сложнее, если не загнусь от голода, могу сдохнуть от пневмонии или еще какой болячки. Сбежать не получается, решетки хоть и старые но крепкие. Двери камер никогда не отпирают. Хлеб и воду просовывают сквозь прутья. Сортир в камере: дырка в полу, уходящая в недра какой-то пропасти. Лучше поджариться на электрическом стуле, чем остаток жизни здесь куковать.
А выпускать меня не собираются. Во мне опознали беглого раба, и судя по всему, кузнеца на меня тоже повесили, точно не знаю, иначе зачем бы меня держали? Не из-за птичьей же ляжки в самом деле? Или да?…
Лязг засовов прервал невеселые мысли. Тюремщик отпирал мою камеру. Что-то новенькое! “Любо отпустят, либо казнят!” — мелькнула в голове радостная мысль.
Но я не угадал. Еще двое стражников стояли рядом с мечами наголо. Бравые ребятки, не похожи на заплывших и обрюзгших тюремщиков. Конвой, явно, из другого теста, значит, специально за мной прислали.
Меня вывели во двор тюрьмы, где нас ждал королевский приказчик. Коротышка с красным, как помидор лицом важно надулся, он развернул пергамент и зачитал:
— Решением королевского суда раб по имени Ловчий за побег и злодеяния, совершенные в отношении королевского кузнеца Каллина, приговаривается к смертной казни.
Приказчик торжественно свернул пергамент и с интересом взглянул на меня, ожидая увидеть стенания и мольбы о пощаде. Но к казням я уже привык. Я смотрел на него с безразличием. Умереть, оно, может, и лучше… Встречусь там со своими на небесах…
Коротышка кашлянул:
— Ты можешь выбрать другую участь.
—
— Нет, вопрос в том, как ты умрешь? Как босяк на виселице или как воин на арене? На арене у тебя есть шанс прожить еще несколько дней, а то и месяцев.
— Что за арена? — нахмурился я.
— Славные воины бьются на потеху публике, но самые интересные представления бывают, когда чернь вроде тебя пытается им противостоять. В любом из боев ты можешь погибнуть.
— А если я кого-нибудь убью?
— Ты? — хохотнул “помидор”. — Чтобы раб одолел королевского воина? Такого пока не бывало…
— А вдруг?
— Тогда… — коротышка зажевал нижнюю губу, — тебя казнят за убийство, наверное, не знаю…
Замечательно! Смертника приговорят к смерти, повторно (а меня уже вообще в третий раз, что-то везет мне в последнее время на смертные приговоры, скоро солить их буду).
— Я согласен! — протянул я руку приказчику.
Коротышка, выпучив глаза, отпрыгнул назад, а конвоиры уперли острия мечей мне в спину. Забыл я, что здесь руки не жмут. Интересно, а как они выражают согласие или приветствие? Носами что ли трутся, как эти из анекдотов. Забыл как народность называется… Всего несколько дней здесь, а память моя настырно вытесняла образы прошлого. Странно… Может мироздание стремится к равновесию и скоро я здесь совсем буду своим в доску… Если выживу, конечно…
***
Скрежет металла и звон цепей эхом разнеслись по каменному залу. Дальняя воротина оторвала стальные зубья от земли и поползла вверх, открывая пространство на арену. Крики толпы ворвались в подтрибунное помещение с лучами яркого солнца. Я шагнул вперед, щурясь от света.Истоптанный песок арены покрывали кровавые пятна. Вокруг вздымались каменные трибуны, до отказа забитые орущим людом. Впереди на высоте двухэтажного дома выделялась резная лоджия, обрамленная шелковыми балдахинами. В тени шелков на кресле из красного бархата восседала королева Огата. Возбужденный взгляд еще не остыл от предшествующего зрелища. На площадке в песке валялось изрубленное тело раба, сжимавшего в руке меч.Пришел и мой черед. Сколько там приказчик обещал мне прожить? Несколько дней? Месяцев? Меня пустили в расход на второй день пребывания на арене. У меня даже доспехов нет, дали ржавый меч и выпустили на бойню.— Жители славного города Акрольд, — надрывался глашатай. — На арене гроза воителей, один из лучших воинов королевства Оплария! Великолепный Дир!Толпа заревела, а я совсем поник. Профессиональный мечник разделается со мной быстро. Из оружия я в совершенстве владею лишь опасной бритвой. Но с бритвой против меча идти, это все равно что с мопсом на крокодила охотиться.Против него выступает беглый разбойник и раб по имени Ловчий! — продолжал глашатай. — Его приговорили к смерти за убийство несчастной женщины на городском рынке. Он зарезал торговку за кошель с десятью медяками.Толпа заулюлюкала и завыла. Какой же мерзкий, этот Ловчий, убил тетю за гроши, и еще наверняка снасильничать собирался, да вокруг народу много оказалось. Местное шоу напомнило мне наше телевидение. Ярлыков навешают вмиг, дай только повод.Я стоял, опустив меч. Из противоположной стены арены в распахнувшуюся дверь вышел воин в сверкающих серебром латах. На голове полуоткрытый шлем, украшенный позолотой. На сердце немного полегчало. Рыцарь больше напоминал напыщенного индюка, чем бывалого вояку. В таких полированных доспехах только на бал ходить, а не в битвах участвовать. Выходят такие против рабов-лошков биться на арене, и им безопасно, и публика довольна. Но даже такой мажор уделает любого в два счета, кто раньше в руках меч не держал.— Да свершится правосудие! — заверещал глашатай и махнул алым платком.Дир нападать не спешил, он вытащил меч и вскинул руки к небу, прохаживаясь вдоль трибун. Его полированный клинок сиял на солнце, словно молния. Зрители восторженно кричали и свистели. Любимец публики в очередной раз вышел покарать нечестивца. Праведный гнев свершит правосудие…Индюк приблизился ко мне и с пафосом громко проговорил:— Ты готов к смерти, презренный убийца?!Я промолчал, а толпа вновь взорвалась, рукоплеская харизме моего противника.Он красовался и крутился как блондинка во время сэлфи и не заметил, как я наклонился к земле и что-то подобрал.Дир вновь повернулся ко мне, выставив вперед меч, открыл рот для очередного торжественного изречения, но сказать ничего не успел. Я швырнул ему в глаза горсть песка, прыгнул вперед и воткнул в глаз меч. Его острие прошило череп и вышло с обратной стороны. Славный воин так и рухнул с открытым ртом и мечом в глазу.Гробовая тишина повисла над ареной. Я виновато спрятал руки за спину, словно извинялся за несостоявшееся шоу. Через несколько секунд глашатай проговорил:— Победу одержал раб Ловчий.Толпа зароптала.— Так нечестно! — наконец выкрикнул кто-то из зрителей. — Бой еще не начался, а он убил Дира!— Да-а! — вторили другие. — Казнить его!— Начало боя было объявлено, — пожал плечами глашатай. Правила не нарушены…Под крики и улюлюканье я покинул арену. Я мельком взглянул на королеву. Стерва смотрела на меня с любопытством. Интересно, узнала она меня или нет? Какая разница? Сегодня я выжил, а завтра, наверняка сдохну. Больше на такую уловку никто не попадется. А значит, скоро мне конец.***
Каменный барак полон невольников. Вместо лежанок ворохи соломы вдоль стен. Зарешеченные окна пропускают немного света, и днем здесь бывает светло. В воздухе воняет потом и смертью. После сегодняшнего представления многие не вернулись с арены. Сколько погибло, точно не знаю — мне все равно, но народу стало значительно поменьше. В бараке осталось около трех десятков рабов. Жилище “гладиаторов” стало теперь и для меня домом.Черная, похожая на чугунную, дверь громыхнула и отъехала в сторону. Пленники встрепенулись и повскакивали с мест, а в проеме появились стражники. Четверо выставили вперед арбалеты, а еще трое ощетинились копьями. Нас гораздо больше, но оружия нет. Если напасть, то числом задавим, но первый десяток из нас падет. Никто не хотел умирать первым и не сдвинулся с места.— Ловите ужин, собаки! — крикнул стражник-толстобрюх с рыбьими глазками и швырнул внутрь холщовый мешок.Дверь захлопнулась, а “собаки” кинулись на добычу. Это был мой первый ужин здесь, и что делать я не знал. Пока щелкал своей красивой мордой славные гладиаторы распотрошили мешок и принялись уплетать нехитрую снедь. Пшеничные лепешки и залежалое вяленое мясо. Мясо! Кажется, я не ел его целую вечность. Судя по внешнему виду на вкус оно, наверное, как высохший сапог, но я все равно чуть не подавился слюной… Я сидел на ворохе соломы и с грустью смотрел на чавкающих собратьев. В следующий раз умнее буду и вольюсь в стаю, когда швырнут добычу…— Возьми, поешь, — рука благодетеля протянула мне лепешку и небольшой заскорузлый кусочек вожделенного мяса.Я поднял голову, передо мной стоял воин с седой щетиной и лицом, покрытым морщинами и шрамами. Это же… Тот самый, с которым меня купили.— Спасибо, Тион, — я встал и протянул ему руку. — Ловчий меня зовут.— Я знаю, — ухмыльнулся он. — Видел твой сегодняшний поединок. Ловко ты павлина уделал. Но в следующий раз так может не повезти.Я вздохнул, разжевывая пересоленное и дубовое мясо:— Знаю, но в любом случае, попробую отдать свою жизнь подороже…— Не обязательно разбрасываться жизнями, — пробубнил бывалый, набив полный рот еды.— А какой у меня выбор? Сбежать?— Сбежать отсюда невозможно, во всяком случае, пока никто не смог, а вот научиться клинок держать тебе бы не мешало. Покажу тебе несколько ударов, и как защиту держать.— Почему ты мне помогаешь,
— Что ты в меч вцепился, как матрос в проститутку?! — кричал на меня Тион. — Держи ровно, чувствуй его!Дзинь! Очередным ударом своего клинка воин выбил из моих рук оружие. Второй час я пыхтел на арене, пытаясь освоить азы мечного боя. Но получалось пока также, как если бы вздумал танцевать балет.Рабов выпустили на арену и под надзором арбалетчиков, рассевшихся высоко на трибунах, каждый пробовал свои силы. Тыкали друг в друга тупыми ржавыми клинками, орали и ругались. Настоящих бойцов было мало, еще меньше из них пошли на тренировку — не желали портить свои навыки, возясь с рабоче-крестьянским отребьем.Я поднял клинок и встал в стойку. Тион без труда вывернул мне руку с мечом и приставил к моему горлу острие. Черт! С мечом я страшен так же, как деревенский алкаш со штакетиной в руках. Бабу напугать смогу, но любой крепкий тракторист сможет вырубить меня монтировкой.— Ничего, — пробубнил Тион, сдерживая раздражение. — Будем еще пробовать.Я отдышался:— Дохлый номер, может, зря со мной возишься?— Запомни, солдат! Здесь я решаю, что зря, а что нет. Выигрывает битву не тот, кто лучше сражается, а тот, кто выжил!Золотые слова — выживать я умею, прятаться, скрытно нападать с бритвой в руке тоже, вот только на арене этот навык бесполезен. Тут с плеча хреначить надо, да еще и точно в цель… Эх… Что же мама меня в детстве в музыкальную школу отдала, а не в секцию по фехтованию… И скрипку бросил и фехтовать не научился…Я усердно тыкал мечом и уже начинал на себя злиться. Полуденное солнце припекало по-летнему, с меня уже сошло сто потов. Интересно, здесь всегда лето?Во время очередной атаки Тиона, я отпрыгнул назад и врезался спиной в “соседа”. Похожий на гориллу здоровяк споткнулся и зарюхался мордой в песок.— Куда прешь, малохольный?! — здоровяк вскочил на удивление резво, словно мяч, и замахнулся на меня дубиной.Я отбросил в сторону меч (без него сподручней) и пригнулся. Над головой просвистела шипастая махина. Я выхватил с пояса “гориллы” тренировочный нож и инстинктивно ткнул ржавым кликом его в пузо. Жилет из твердой как камень кожи смягчил удар и не дал вспороть ему брюхо. Рана получилась неглубокая, но болезненная. Мой противник завыл и упал на колени, а я приставил к его горлу нож, дабы охладить пыл.— Прошу прощения, — прошипел я. — Я не хотел никого толкнуть, но если придется, я не прочь перерезать тебе горло.Здоровяк заткнулся и испуганно захлопал глазами. Я убрал нож и отошел в сторону. Горилла, держась за бок заковылял в сторону барака.— Это, что сейчас было? — вытаращился на меня Тион.— Прости, не сдержался…— Я не об этом, — воин похлопал меня по плечу. — Ты все правильно сделал. Он готов был тебя убить… Как ты это сделал? Почему бросил меч?— С ножом мне как-то привычнее, — улыбнулся я.— К черту тогда меч! — Тион задумчиво поскреб щетинистый подбородок. — Тебе нужно другое оружие…— А разве ножом можно противостоять мечу?— Ножом нет, а вот несколькими кинжалами, да… Метать их умеешь?— Немного, — ответил я и вспомнил как годами тренировался кидать метательные ножи.Дело было еще в студенчестве, когда мы с компанией ходили в цирк и увидели захватывающий номер: полуголая девица стояла привязанная к дощатой мишени, а виртуоз метал в нее ножи. Те впивались в дерево совсем рядом с беззащитным телом, так близко, что порой казалось проткнут кожу. В тот же вечер мы с друзьями набрали дешевого пива и еще какого-то пойла и по пьянке я ляпнул, что если потренироваться, смог бы так же метать ножи. Меня поймали на слове и пришлось на это поспорить. На последние деньги я купил метательные ножи. Они оказались китайским барахлом, гнулись и тупились от падения на пол. Но это меня не остановило. Три месяца я упорно швырял их в толстый вяз за студенческой общагой. Ножи покрылись зазубринами и ржавчиной, но нужной точности я не достиг и, конечно же, проспорил ящик “Балтики” (это сейчас “Балтика” — пакость, а тогда была ничего). Ножи выкинул, а гештальт остался. Уже, будучи взрослым, заказал себе на Алике ножички получше, и иногда ими баловался в лесу или парке.— Что застыл? — прервал мои воспоминания Тион. — Иди оружие выбирай!Оружие — это громко сказано. Я подошел к краю арены, где на земле валялись ржавые железяки: мечи усеянные выщербинами, кистени с ветхой цепью, шипастые дубины, гнутые алебарды и прочий хлам. Я разгреб “арсенал” и наконец нашел сносный нож. Лезвие обоюдоострое — кинжал значит. Порывшись, нашел еще пару подобных клинков. Чтобы найти еще два, понадобилось времени побольше. Три “ножичка” заткнул за пояс, а два оставил в руках.— Готов? — Тион поднял меч.— Наверное, — ответил я и выставил одну руку вперед, а вторую чуть в сторону.— Смотри только не вздумай кидать в меня, — Тион с опаской посмотрел на мои руки. — Сейчас отрабатываем уход от рубящего удара.— Я конечно смерд, но не настолько тупой, — в моем голосе появилось раздражение. — По живым людям не кидал никогда.А про себя подумал: “Только по мертвым”…— Смотри откуда замах, — учил Тион. — Уходи в с линии удара, но не мечись как курица в загоне. Не делай лишних движений. Та-ак… Молодец! Выпад! Бей!..Еще часа два “сенсей” гонял меня, как панду из мультика про кунг-фу, а когда силы почти покинули мое бренное тельце, заставил швырять кинжалы в деревянный столб. Те брякались о бревно и отскакивали. Одно дело метательные ножи, а другое массивные штуковины с перекрестьем на рукоятях. Но несколько раз мне все же удалось поразить цель… Для первого раза норм, наверное…— На сегодня хватит, — выдохнул Тион.Я с облегчением грохнулся на песок. Арена уже почти опустела, кроме нас упражнялась еще парочка наиболее настырных рабов. Один неумело махал копьем, а второй пытался противостоять ему трезубцем. Хорошо, что тренировка — безлимит. Бежать отсюда некуда, и выход на арену перекрывали после последнего “посетителя”.— Эй, ублюдки! — раздался басовитый окрик за спиной. — Хорош прыгать, мы вас в бараке ждем!Я повернулся. Твою мать! В проходе стоял и скалился здоровяк с перевязанным тряпицей животом. За его спиной переминалось еще несколько головорезов. Почему неприятности сами находят меня? Даже когда никого не хочется убивать…
Глава 4
— Что будем делать? — спросил я учителя. — Может кинжалы с собой прихватим?
— На выходе с арены нас обыщут, — Тион задумчиво похрустел костяшками пальцев. Если убьем главного, остальные притихнут.
— Убить, как? — я смотрел на скалящуюся морду гориллы. — Такого голыми руками? Эх… Жаль бритвы нет, она плоская, подмышкой можно пронести…
— Какой бритвы? — Тион вскинул бровь.
— Да неважно, у вас все-равно, наверное, такого нет и не было.
— Что значит у вас? Ты не из наших краев.
— Нет, — признался я. — я не из Опларии и не из Таниса, как ты.
— Ладно, об этом потом, — воин покрутил шеей. — Готов?
— К чему?
— Возможно, мы умрем раньше, чем начнутся бои…
— А как же стража? — ткнул я пальцем на скучающих на макушке трибуны арбалетчиков.
— Им наплевать, если смертник убьет смертника, никто разбираться не будет.
— Получается, мы — расходный материал… — поморщился я.
— Что?