Шрифт:
========== Мёртвые изнутри ==========
Когда пала Ледяная Стена, и началось великое сражение, Джон уже даже не надеялся на то, что однажды он сможет вернуться обратно домой. Выжить – было великим подарком судьбы, который, увы, должен был достаться далеко не каждому.
Сноу не боялся смерти, только не после того, как собственные братья омыли свои клинки его кровью – кровью своего Лорда-командующего. И раны на груди, которые уже никогда не заживут, не позволяли ему об этом забыть. Но теперь война подошла к концу. Король Ночи пал от руки бастарда, того, кого ещё несколько лет назад Лорды и знать, считали лишь грязью под своими ногами. Сейчас же Джон
На смену долгой Зиме пришло тёплое Лето, а Джон Сноу, вопреки своим ожиданиям, всё же смог вернуться назад. Домой. В Винтерфелл. Он выжил, но едва ли действительно ощущал себя живым. И лишь размеренно бьющееся в груди сердце напоминало о том, что бастард – ещё не мертвец.
Долгожданное солнце, наконец, взошло на востоке, разрушая многолетнюю тьму. Теперь всем было пора учиться жить заново, ведь долгие годы войны разрушили слишком много жизней и нарушили привычный уклад вещей. Но теперь, когда Дейнерис Таргариен заняла тот самый Железный Трон, о котором так долго мечтал её брат, а после и она сама, Джону лишь оставалось уйти в тень драконьей принцессы, при этом, стиснув зубы, продолжая молчать о том, что ему рассказал Бран, называющий себя Трёхглазым Вороном.
Сноу никогда не грезил властью. Он не хотел её ни когда стал Лордом-командующим Ночного Дозора, ни когда Лорды Севера провозгласили его своим Королём. Не нужен был Джону и Железный Трон. Именно поэтому он молил младшего брата молчать. Именно поэтому эту тайну они оба заберут с собой в могилу. Он – не Таргариен. Он – Старк. Был им всегда и останется до конца своих дней. Волк не может стать драконом, не может отрастить себе ещё две головы. А Джон даже не станет пытаться.
И вот сейчас, восседая в своих покоях, наблюдая за языками пламени в полыхающем камине, парень даже не услышал тихих шагов, раздавшихся позади. Или же просто сделал вид, надеясь, что незваный гость уйдёт. Но он остался, на самом деле оказываясь ею.
Санса неуверенно переступила с ноги на ногу, при этом скользя кончиком языка по пересохшим и изрядно потрескавшимся губам. Они практически не разговаривали с Джоном с его самого возвращения обратно домой, а сухие приветствия и дежурные фразы едва ли значили хоть что-то. Да, брат сдержал данное им слово и вернулся обратно живым, но вот только Старк больше не видела в этом тихом и мрачном мужчине того, кем он был не в столь далёком прошлом. В этом человеке от Джона осталась лишь жалкая тень, которая исчезала так же быстро, как и восходящее на горизонте солнце. Тени не могут жить при свете: он уничтожает их изнутри. А Сноу, хоть и вернулся живым снаружи, все же был абсолютно мёртвым внутри.
– Джон?
Брат не шелохнулся. Не удосужился даже обернуться, но Санса знала, что сейчас парень внимательно её слушает, прислушиваясь к знакомому мелодичному голосу, что на доли секунды, но всё же возвращал его обратно в прошлое, позволяя почувствовать себя вновь живым. Сноу всё ещё помнил, как дивно сестра пела раньше, как звонок был её голосок, и он отдал бы многое, чтобы услышать это снова, хотя бы ещё один непродолжительный раз. Но едва ли у бастарда действительно хватит мужества, чтобы просить девушку спеть для него, ведь Санса уже давно перестала напевать знакомые с детства мелодии. Её такое же израненное сердце, как и у него самого,
– Ты не был на ужине, – строго, словно осуждая, проговорила Санса, хотя в её голосе, слышались предательские нотки волнения.
– Я не голоден, – сухо ответил Джон, моля всех Богов о том, чтобы сестра ушла. Оставила его одного.
Но девушка так и продолжала стоять позади, сверля его затылок задумчивым взглядом и недовольно поджимая пухлые, цвета спелой вишни губы.
Сноу же с усмешкой осознал, какой глупостью было просить у Богов хоть что-то, ведь они уже очень давно отвернулись от его семьи. Они сделали это ещё в тот день, когда мальчишка Баратеон Ланнистер, приказал казнить Эддарда Старка, заставляя его дочерей на это смотреть. И если Боги допустили такое, то едва ли можно было надеяться на их милосердие теперь.
Раздражённо вздохнув, Санса шагнула вперёд, обходя стул, на котором сидел её брат, и, замирая прямо перед ним, вынуждая бастарда вскинуть голову и посмотреть ей прямо в глаза.
– Может ты и преклонил колено перед Драконьей Королевой, Джон – прошипела девушка, взирая на парня сверху вниз, – но ты всё ещё Король Севера. Для всех. Включая меня.
Сноу едва заметно усмехнулся, смотря на сестру, но, в тоже время, словно сквозь неё.
– Я лишился этого титула, когда поклялся Дейнерис в верности. Я больше не Король. Я никогда не хотел им быть.
Джон говорил медленно и тихо, словно скучающе. Его определённо не вдохновлял этот разговор. И Санса знала, что сейчас брат наверняка мечтает, чтобы она поскорее ушла, но в пекло его желания! В пекло его самого! Сегодня Старк выскажет Джону всё, что накопилось в ее израненной душе с того самого момента, как он покинул Винтерфелл, отправившись на войну с иными. В тот день, покидая их общий дом, оставляя Сансу совсем одну, Сноу дал ей лишь жалкое обещание, что вернётся назад и что больше ничто и никогда не сможет разлучить их семью. И девушка верила брату, а это обещание согревало её даже в самые холодные ночи. Оно не позволяло ей пропасть окончательно.
Долгие месяцы Старк жила лишь им, день за днём представляя, как Джон возвращается домой, как заключает сестру в крепкие объятия, оставляя горячие поцелуи на её щеках и лбу, но вместо этого, единственное, что получила Санса, так это сухое: “мы победили”, а после – очередные бесконечные месяцы тишины.
– Война закончилась, Джон! – голос Старк сорвался на крик. – Все продолжают жить дальше, но что не так с тобой?
Сноу отвёл свой взгляд в сторону, при этом тяжело вздыхая и устало проводя ладонью по лицу. Он лишь хотел покоя…
– Ты не понимаешь. Тебя там не было, – обречённо прошептал парень, а в его тёмно-карих глазах вспыхнула уже такая знакомая боль. – Тысячи храбрых воинов погибли в этом сражении. Я повёл людей на верную гибель, видя, как они умирают, а я продолжаю жить. Наблюдая за тем, как погибают все мои друзья и как их мертвые тела поглощает огонь. Я потерял всех в этой войне, Санса, – Джон вновь вернул взгляд к её лицу, словно надеясь найти понимание. – У меня никого не осталось.
Но Санса была всё так же невозмутима, как и прежде. А её голубые глаза сейчас были холоднее льда. Истинная Талли. И от этого сравнения Сноу невольно поёжился, будто вновь становясь мальчишкой, что не вовремя показался на глаза Леди Кейтилин.