Love Forever?
Шрифт:
– Какая же я дура! – опять очень громко сказала Аня и снова вздрогнула от гулкого раската собственных слов.
Она присела на корточки и попыталась приподнять тяжелые края сетей. Можно же просто пролезть внизу – и все дела!
Очень скоро Аня поняла, что и пролезть тоже нельзя. Сети были развешаны в несколько слоев, и один из них оказался закреплен еще и на полу. Ничего себе! Зачем? Впрочем, глупо задавать подобные вопросы в доме, где все делалось непонятно зачем. Сеть наверняка прибили к стене и к полу, чтобы она, Аня, не прошла! Чтобы запуталась в ней, как муха в паучьей паутине, и ссохлась в мумию со скрюченными
– Ничего у вас не выйдет, поняли! – крикнула девушка уже специально как можно громче. Ей хотелось, чтобы эхо многократно повторило ее крик. Тогда мучители сразу поняли бы: она так просто не сдастся.
Эха не было. Ее крик, усиленный полупустым помещением, быстро растаял.
– Ничего у них не выйдет, – Аня повторила это уже тихо и самой себе.
Она развернулась на сто восемьдесят градусов и пошла назад на запах маринада со смородиновым листом. Порезав пальцы в нескольких местах, среди огурцов, помидоров, сморщенных листьев смородины, хрена и пушистых укропных зонтиков Аня отыскала приличные куски битого стекла. Особенно хорош был кусок от донышка, от которого под углом отходил острый клинок боковой стенки банки. Аня сняла футболку, обмотала ею «рукоятку» клинка и, поеживаясь от холода, отправилась обратно к сети.
Главное, найти правильное место, где начать резать. Пожалуй, стоит это сделать у первого от стенки гвоздя, вбитого в пол. Тогда сразу освободится треугольный кусок сети, и она, Аня, возможно, сможет пролезть в освободившееся пространство. Впрочем, что значит «сможет»? Она просто обязана пролезть, иначе ей крышка! Хорошо, что она достаточна худа, не то что Криска… При воспоминании об исчезнувшей подруге ей опять очень захотелось расплакаться. Аня шмыгнула носом, закусила губу, села прямо на бетонный пол и принялась в полной темноте пилить битым стеклом толстые, свитые из нескольких крученых шнуров сети.
Поддавались они плохо. Оказалось, что шнуры, в свою очередь, были сплетены из множества прочных нитей, которые резались с большим трудом. Ане уже давно сделалось жарко, футболка, намотанная на «рукоять» ее «инструмента», кое-где прорвалась, и острое стекло резало ладонь. Но девушка понимала, что останавливаться нельзя. Стоит остановиться – и все! Невозможно уже будет снова заставить себя взять в окровавленные руки стекло.
Трудно сказать, сколько прошло времени, но перерезать сеть над гвоздем Ане все же удалось. Она размотала свое «орудие» и кое-как перевязала сочившуюся кровью ладонь. Потом рванула сеть, и перед ней, как она того и ожидала, оказалась приличная по размерам дыра, в которую девушка вполне могла пролезть. Аня легла на пол, чтобы протиснуться сквозь сеть, но вдруг неожиданно отворилась дверь, через которую она попала в подвал.
От ужаса Аня не смогла даже вскрикнуть. Она видела, как в растворенной створке мелькнул свет, потом чьи-то руки выбросили что-то на лестницу или (что еще страшнее) кого-то вытолкнули, и дверь снова захлопнулась. Это «что-то» скатилось с лестницы вниз подвала безвольным кулем. Ане показалось, что у ЭТОГО было лицо и вроде бы даже при падении мелькнула рука. Кто же это такой? И что теперь делать ей, Ане? Она уже почти за сетью, и совсем недалеко дверь из подвала. Она уже хорошо ее видит.
А вдруг это Антон? Они же оставались в домике вдвоем, значит, никто другой упасть с лестницы
Аня, еще немного помедлив, все-таки вылезла из своей дыры и направилась к лежащему на полу человеку.
– Антошка! – выкрикнула она, когда и впрямь узнала своего одноклассника. – Что? Что они с тобой сделали? Где болит?
– Анька! – шепотом обрадовался Масляков. Видимо, разговор давался ему с трудом.
– Да Анька я, Анька! – нетерпеливо отозвалась девушка. – С тобой-то что?
– Не знаю… Я пошел за фонариком… а потом остальное… уже как-то неотчетливо… Кажется, меня ударили по голове. Наверно, какое-то время я был без сознания, потому что… ну ничего не помню… Потом в мозгу вроде что-то прояснилось, меня куда-то потащили… и вот – здравствуй, Аня! – Антон хотел засмеяться, но вместо этого сморщился и потер лоб: – Голова болит – сил нет.
– Идти-то сможешь? – чуть не плача спросила Кашуба.
– А кто его знает, – еле выговорил Антон. – Давай попробую встать…
– Ты уж попробуй, миленький, попробуй, – приговаривала Аня, помогая Антону подняться.
Шатаясь из стороны в сторону, Масляков с трудом встал и оперся на все еще больное плечо девушки, которая при этом даже не поморщилась.
– А почему ты голая? – спросил он.
– Дурак! – разозлилась Кашуба. – Я не голая, а в купальнике и в шортах, между прочим! Футболку пришлось использовать как перевязочный материал. Руку здорово порезала.
– Где? – продолжал задавать бестолковые вопросы Масляков, и Аня поняла, что он еще не вполне отошел от удара.
– Да… тут недалеко… – ответила она. – Идти можешь? Там, в конце подвала, выход.
– И что, он открыт?
– Откуда я знаю…
– Так чего же не проверила… И вообще… тут так странно пахнет маринованными помидорами… С ума можно сойти! Ты ела маринованные помидоры?!!
– Слушай, Масляков, – рассердилась Аня, – заткнись лучше, а! Потом все объясню, а сейчас давай попробуем идти, пока эти не опомнились…
– Кто?
– Те, которые тебя так по кумполу треснули, что ты вообще, похоже, ничего не соображаешь!
И Аня чуть ли не на себе потащила едва переставляющего ноги Маслякова к дыре в сети. Ей было страшно. А вдруг дыру кто-нибудь уже успел заделать? Тогда все! Кранты! Пораненная рука у нее уже почти не сгибается, а тут еще Антон…
Но дыра оказалась на месте, целой и невредимой, если, конечно, можно так сказать про дыру.
– Ложись, – приказала Антону Аня.
– А что, здесь стреляют? – с самым идиотским выражением лица спросил Масляков.
Аня решила не тратить времени на разъяснения и споры.
– Ложись, я сказала! – крикнула она, оттянула вверх кусок сети и опять скомандовала: – Лезь немедленно!
Антон подчинился, но он был крупнее Ани, и плечи его застряли.
– Не шевелись. Сейчас буду резать, – сказала девушка, а по щекам ее уже текли слезы. Она представила, как больно будет брать в руки стекло.
– Что это ты собираешься резать? – испугался Антон. – Надеюсь, не от меня отрезать кусочки?
– Масляков, ты мне уже успел надоесть! Помолчи, пожалуйста! Я собираюсь резать сеть, чтобы ты смог протиснуться сквозь дыру.