Ловец орлов
Шрифт:
В вигваме было тихо. Я откинул занавеску и вошел. Старик был один со своей женой. Видел он очень плохо и не узнал меня. Жена его назвала мое имя: тогда он велел мне сесть по левую его руку, а затем, казалось, забыл о моем присутствии. Он что-то бормотал себе под нос и не спускал глаз с костра. Когда я с ним заговорил, он вздрогнул и словно проснулся.
— Помоги мне, — просил я его. — Скажи, что мне делать, чтобы стать ловцом орлов! Неужели я должен ждать много-много лет! Нет, я хочу ловить орлов теперь, этим летом, которое началось с месяца Новой Травы!
Старик долго не отвечал мне и тупо смотрел на огонь
— Было нас пятеро, пятеро ловцов, но Старое Солнце, самый ловкий и смелый из пятерых, умер, и теперь нас четверо: Одинокий Человек, Черный Бизон, Желтая Антилопа и я. Но я слеп и больше не занимаюсь ловлей. Все мы поклялись Солнцем никому не открывать нашей тайны, и никто из нас не нарушит клятвы. У нас нет и не будет учеников.
Я посмотрел на его старую жену. Она кивнула мне, и я вышел. Старое Солнце я хорошо помнил — умер он в начале зимы, а было ему восемьдесят лет. И я сказал себе, что заслужу право носить его имя; скоро, очень скоро будут называть меня Старым Солнцем. Это было славное имя. Я остановился, взглянул на небо и крикнул:
— О Ночное Сияние! Помоги мне! Попроси твоего мужа мне помочь!
И мне казалось, что луна меня слышит.
Было поздно, когда я вернулся домой, но мать и бабушка еще не спали и при свете костра вышивали для меня мокасины. Мне было все равно, хорошо или плохо я одет, но они говорили, что хотя мы и бедны, но я не должен ходить в лохмотьях. Они шили для меня рубахи, штаны, мокасины из мягкой белой оленьей кожи; были у меня одеяла летние кожаные и зимние меховые. Я был всегда одет не хуже, чем сыновья славных воинов нашего племени.
— Кажется мне, что ты уже побывал в вигваме Горного Вождя, — сказала бабушка, когда я опустился на ложе из звериных шкур.
— Да. И там я кое-что узнал. Старик, а также и все другие ловцы орлов поклялись Солнцем никого не посвящать в свои тайны.
— Жестокие и скупые люди! — воскликнула моя мать.
— Неправда! — закричала бабушка.
— Не будем говорить о них, — перебил я. — Сегодня открылся мне путь, на который я должен вступить. Я не хочу жить с народом моего отца. Я уйду от этого племени. Мать, мы пойдем на юг, к твоему родному народу. Я чувствую, что мне помогут твои соплеменники.
— Нет, нет, ты отсюда не уйдешь! — закричала бабушка. — Ты не можешь отречься от племени твоего отца. Это твое родное племя, и с ним ты останешься до конца жизни.
Я посмотрел на мать: она закрыла лицо руками и горько плакала. Бабушка повернулась к ней и сердито прошипела:
— Женщина-Олень! Перестань плакать! И помни, что я…
Вдруг моя мать выпрямилась и, смело глядя в лицо старухе, воскликнула:
— Долго я молчала, а теперь скажу тебе все! Я не боюсь тебя и никого не боюсь! А ты не смеешь отдавать приказания Маленькой Выдре. Он мой сын, а не твой. С тех пор как умер его отец, я только и думаю о том, чтобы вернуться к моему родному народу. Маленькая Выдра угадал мое желание: мы пойдем на юг.
Мать умолкла. Мы оба ждали, что старуха начнет осыпать нас бранью, и приготовились дать ей отпор. Но эта суровая властная женщина не сказала ни слова: впервые признала она себя побежденной. Ощупью, словно слепая, она отыскала свое одеяло, завернулась в него и медленно вышла из вигвама. Мы долго смотрели ей вслед, потом переглянулись.
— Наконец-то! — воскликнул
— Сын мой, помни всегда, что она тебя любит не меньше, чем любила твоего отца, единственного своего сына. Ты должен жалеть ее.
— Да, конечно, но теперь мы не позволим ей распоряжаться нами.
Мы легли спать и укрылись теплыми шкурами. Издалека доносились вопли и причитания бедной старухи. Она бродила в окрестностях лагеря и громко выкрикивала имя моего отца. Тяжело было у меня на сердце.
Теперь я должен объяснить, что черноногие индейцы разбивались на три племени — каина, пикуни и сиксика. Отец мой был из племени каина, а мать входила в клан Короткие Шкуры племени пикуни. В то время каина стояли лагерем на реке Чрево, у подножия высоких гор, а пикуни расположились южнее, на расстоянии трех дней пути от нас, на реке Медведь. Третье племя, сиксика, находилось к северу от нас, в долине реки Лук. Сейчас я расскажу, почему эти три племени говорили на одном языке.
Много-много лет назад, вскоре после того как «старик» создал мир, жил в далекой лесной стране человек, у которого было три женатых сына. Дичи в лесах становилось все меньше и меньше, и людям грозил голод. Однажды человек сказал своим сыновьям:
— Все мы умрем, если останемся здесь. Я предлагаю переселиться в другие края. Отправимся в путь и поищем страну, где водится много дичи.
Сыновья с ним согласились и приказали женам навьючить поклажу на собак. Затем все они тронулись в путь: старик со своими женами и его сыновья с женами и детьми.
Шли они долго, но дичи попадалось очень мало, и все голодали. Наконец, вышли они из леса на широкую равнину, где паслись огромные стада бизонов. Этих животных они видели впервые. Тотчас же раскинули они вигвамы, и три сына отправились на охоту, но им не удалось подстрелить ни одного бизона, потому что животные не подпускали их к себе. И в тот вечер четыре семьи легли спать голодными, хотя невдалеке паслись стада.
Старик заснул, и во сне открылось ему, что нужно делать. Проснувшись утром, он приготовил какое-то черное зелье и натер им ноги старшего своего сына. Тот погнался за стадом бизонов; теперь он бегал так быстро, что догнал стадо и убил несколько бизонов. В маленьком лагере устроили пиршество, а когда все утолили голод, старик сказал старшему сыну:
— Ты совершил великий подвиг и заслужил новое имя. Я даю тебе имя Сиксика.
Сиксика значит «черноногий». Услышав это, младшие сыновья почувствовали зависть и попросили отца дать также и им новые имена. Долго думал старик и, наконец, сказал:
— Я не могу исполнить вашу просьбу, пока вы не заслужили права носить новые почетные имена. Черного зелья я вам дам, чтобы и вы могли убивать бизонов, но вы должны отсюда уйти в другую страну и там совершать великие подвиги.
Сыновья исполнили его приказание. Один пошел на юг, другой — на север. Долго скитались они. Наконец, вернулся тот, что отправился на юг. Он принес тюки с красивой одеждой, которую снял с убитых врагов, отец назвал его Пикуни — «в пышные одежды разодетый». Другой сын принес скальпы и оружие вождей, им убитых, и отец дал ему имя Каина — «много вождей». Эти три сына стали родоначальниками наших трех племен: сиксика, пикуни и каина.