Ловелас
Шрифт:
Но прежде, чем они были брошены в третье путешествие - туда, где смертоносные поляны и отравленное озеро, - Маддалена сделала то обещанное, чего от нее не ждали ни Бернгар Пелерин, ни Юрген Юм, ни, подавно, профан в колдовских делах Май.
Она дернула Юма за ниточку взятого у него заклада. Юм в своей каморке схватился за голову и с воплем повалился на пол. От заклада Маддалене нить повела к его цеховому закладу, и начал распутываться пестрый клубок закладов всех посвященных в Цеховые Мастера магов. Сколько их было несколько десятков или несколько сотен - Май не смог бы сосчитать.
Плавно погасли колебания воздуха; горы выдохнули гулкую пустоту и не вобрали ее в себя снова; золотые ручейки Силы, исходящие от пентаграммы Пелерина, подергались судорожно и зачахли. Сам колдун лежал, придавленный гнетом чего-то невидимого, но ощутимо тяжкого, а рядом ползала на четвереньках еще не совсем пришедшая в себя Береника.
Колдовство напоследок полоснуло по глазам невиданным светом и тоже исчезло. Май с Маддаленой провалились в плещущее обрывками несбывшихся заклятий вечернее небо, и вновь оказались в домике на перевале.
– Ай-яй, - сказала Маддалена.
– Кажется, я перестаралась. Кажется, Цех меня сейчас поймает.
И села на пол.
Май постоял, оглядываясь. Потолок не двигался, пол не качался, стены не дрожали расплывчатым маревом. Он медленно осознавал, что колдовские напасти благополучно миновали. Хотя, честно признаться, он так и не понял окончательно, сон это был или явь.
Мироздание держалось прочно, что твой гвоздь.
Еще мгновение он сомневался, стоит ли делать то, что ему хочется. Потом опустился на колени, обнял колдунью и сказал:
– Умница, ты все сделала правильно. Только так и можно было.
вымазанной в золе рукой Маддалена отерла сбежавшую с виска капельку пота, положила Маю руки на плечи и чуть покривила краешком рта:
– Спасибо, утешил.
* * *
С Бернгаром Пелерином и его колдовством было покончено. За окошком сгущались сумерки, и темный нетопленый дом начал оживать. На втором этаже зазвучали вдруг шаги, скрипнула дверь мастерской. С хрустальным звоном отворялись зеркала, впуская в жилище Юма посетителей.
Маддалена и Ипполит Май сидели на полу, прижавшись друг к другу.
– ...теперь-то вам очевидно, что всегда необходимо иметь резерв мастеров, чтобы затыкать подобные дыры, - рассудительно вещал сверху кто-то неповоротливый и грузный, и под его поступью страдальчески скрипели деревянные ступени.
– Вот уж не знаю, мастер Пеш, - отвечал старческий тонкий голос, что лучше: два мастера вразнобой, или один, но всюду не поспевающий.
– Поздравляю вас, барышня, - вкрадчиво промолвил некто третий, кого не было видно, но при чьих словах ярко вспыхнул в камине огонь. Воистину, никогда нельзя знать заранее, где обретешь помощь. Вы спасли репутацию Цеха, и, даже не побоюсь сказать, самый Цех...
Маддалена с Маем расцепили руки, и Май помог колдунье подняться. Она стояла, выпрямившись и гордо откинув голову, а навстречу ей спускался
– Я рада, что сумела вам помочь, господа, - звонко произнесла она, но Май почувствовал, как ее пальцы железной хваткой впились ему в локоть. Она опять готова была драться, отстаивая свой Дар, хотя шансов теперь у нее не было почти никаких.
– Успокойтесь, госпожа Беган, никто вам не припомнит старого, увидев ее настороженность, вновь проговорил человек с лисьими глазами, появившийся третьим. Он обошел большого толстого мага, который спустился наперед всех, и оказался возле Маддалены.
– Мастер Юм поставил нас в известность о данном вам обещании, и Цех согласен исполнить его. Но с единственным условием...
Маддалена вытянула шею.
– ...Вы должны внести цеховой заклад и принести присягу.
– То есть, - как бы не веря собственным ушам, проговорила Маддалена, - вы меня принимаете в Цех?..
– Грех было бы такие способности пускать по ветру, - улыбнулись Маддалене лисьи глаза Магистра, и остальные колдуны важно закивали.
– А сейчас позвольте нам откланяться. Необходимо закончить с отступником.
Они цепочкой прошли сквозь комнату и исчезли за входной дверью, направившись в ледник.
Май с Маддаленой переглянулись и дружно посмотрели им вслед.
Их застолье протянулось далеко за полночь: Май, Юрген Юм, Маддалена и серенький, в серой одежде, ничем не примечательный Мастер Истинного Прозрения Сэд Сэливан, прозванный Нам Тиброй, на которого Май, наслушавшись о его делах, смотрел с неподдельным интересом.
На кухне колдуна в горшке поспела затеянная Маддаленой каша, хозяин дома разжился в Грааге свежим сыром, виноградом, жареной индейкой и тремя бутылками хорошего южного вина. Было у них эдакое простецкое застолье, где нет ни особых кушаний, ни изысканных речей. Но Маю нравилось. Как-никак, он тоже был герой. Помог сразить оттупника и был теперь свободен от выполнения каких-то обязательных, свершаемых по велению судьбы, поступков - словно его из клетки отпустили.
– Я не понимаю, - пожимала плечами пьяненькая, и оттого слегка ожившая Маддалена, водя по воздуху обглоданной косточкой, - зачем ему это было надо? Чего ему не хватало в жизни-то?
Юм разливал по глиняным плошкам вино.
– Ну, как сказать, - не сразу отвечал он, - всякий человек мечтает получить то, чего у него нет. Ты мечтала вступить в Цех, он мечтал освободиться от Цеха, и путей у него к этому было два: либо Цех уничтожить, либо потерять свою Силу. И - вдруг он лучше нас и лучше тебя знал, что делает?..
Маддалена смотрела в свою плошку с вином.
– Вы об этом уже говорили один раз. Стало быть, я поступила плохо, не встав на один путь с ним?
Юрген Юм развел руками и кивнул на Сэливана:
– Ответить на такой вопрос точно может только он.
– Мастер Сэливан?..
– обратила свой взгляд к Нам Тибре Маддалена.
– Ты поступила плохо, но похвально, - с готовностью объяснил провидец.
– Ну вот, - огорчилась Маддалена.
– Теперь я понимаю еще меньше.
– А что теперь будет с замком, мастер Сэливан?
– спросил Май.