Лови день

Ли Шарон

Поблизости не видно было больше ни одного человека: только та женщина с холодными манерами, тронутыми земной порчей, да чудовищный самодельный робот. Контур сказал, что с вероятностью 0,85 йос-Фелиум побывал в доме, запросив файлы Департамента. Вероятность того, что он по-прежнему остается внутри и командует этой комедией, постоянно снижалась, оставаясь в пределах возможного.

Йолтак задействовал резервную энергию Контура, направив ее в убедительность Приказа.

— Я ПРИКАЗЫВАЮ Вал Кону йос-Фелиуму вернуться к своим начальникам в Департаменте Внутренних Дел!

При такой энергии тон должен был бы

получиться мощным и совершенно непреодолимым. Вместо этого даже самому Йолтаку показалось, что он говорит, словно мальчишка-школьник.

По лицу женщины скользнула тень какого-то чувства. Контур расшифровал его как ярость. Она воззрилась куда-то вдаль, а потом снова перевела глаза на него.

— Никто из Клана Корвал не находится в подчинении Департамента Внутренних Дел, — заявила она с такой убежденностью, что Контур воспринял это как неопровержимый факт. — И как бы громко и долго вы ни кричали, на меня ваш Приказ не подействует. Время уходит. Быстро.

Ее взгляд стал пристальнее: глаза засеребрились и стали обжигать.

— Бегите, Рел Вад Йолтак, — сказала она ему. — Ваши силы малы, позиция слаба, за вами наблюдают. Бегите! И больше сюда не возвращайтесь.

Йолтак ахнул. При каждом произнесенном ею слове его Контур мигал, словно она била прямо по нему. Вероятность Личного Выживания стремительно падала.

С останавливающимся сердцем, растеряв все свои умения и навыки, Рел Вад Йолтак послушался ее совета. Машина уже трогалась с места, когда он в нее запрыгнул. Контур мелькал с такой стремительностью, что ничего нельзя было разобрать, кроме одного постоянно повторяющегося сообщения: «Отмечены аномальные условия».

Вандар

Ярмарка

Фру Бригсби была герой.

Так сказал король, произнеся короткую гладкую речь насчет ее присутствия духа в момент опасности для всего народа. А потом он махнул рукой бесцветной фру, стоявшей навытяжку справа от него.

Та послушно вышла вперед и осторожно приколола аляповатую бронзовую медаль на героическую грудь фру Бригсби. А потом женщина отступила, а старуха зарозовела и, заикаясь, начала лепетать «ваше величество» и «ради ветров», пока кто-то из королевской сбиты не увел ее обратно на место.

Мири с трудом подавила зевок. Боррил тоже был герой, и к его новому красному ошейнику подвесили блестящую медаль. Она решила, что в целом пес вел себя лучше, чем фру Б. Что доказывает: кровь себя покажет.

Мужчина со списком назвал имя фру Трелу. Она прошла по проходу прямо к креслу короля своей хрупкой, решительной походкой и быстро присела. Мири наморщила носик: сама она не собирается выделывать такие трюки в комнате полной народа!

С фру Трелу король был гораздо любезнее, чем с фру Бригсби, так что уважение Мири поднялось на пару градусов. Он не стал говорить штампованную чушь насчет того, какая она была сильная и отважная. Он только искренне извинился за то, что ее дом разнесли в клочья, и выразил надежду, что ремонт сделали удовлетворительно. Не став дожидаться ответа, он понесся дальше, и его тон почему-то напомнил Мири Вал Кона, когда тот идет вразнос. Он объявил, что с этой минуты дом становится национальным памятником, а Эстра Трелу — его смотрительницей и управляющей, каковую должность

будет исполнять до конца своей жизни, получая годовое жалованье в 5892 спелдрона. Содержание дома и мебели, естественно, будет лежать на короне, как и жалованье и содержание отряда ополчения, который будет вести круглосуточную и круглогодичную вахту.

Король взмахнул рукой, и бесцветная фру шагнула к фру Трелу со свернутым в трубку листком бумаги, перевязанным белой лентой.

— Ваша хартия, — сказала она громким невыразительным шепотом.

Старуха на мгновение застыла, зажав трубку между двумя ладонями. Потом она твердо произнесла «Спасибо вам, ваше величество», — исполнила еще одно глупое приседание и вернулась на свое место.

Мири захотелось аплодировать. Вместо этого она посмотрела на своего напарника, который улыбнулся и пожал ее пальцы.

— Нервничаешь, Мири? — тихо спросил он по-бенски.

Она недоуменно моргнула:

— С какой стати?

У него задергались плечи, и она открыла было рот, чтобы напомнить ему о данном Кем обещании вести себя солидно. А это, наверное, означало, что они не будут хохотать при людях.

— Просим выйти Хакана Мельтца, — приказал мужчина со списком. — Просим выйти Мери и Корвилла Роберсун.

Вал Кон снова сжал ей пальцы и высвободил руку, выходя в проход. Она пошла за ним, изумляясь тому, сколько народу собралось, чтобы смотреть, как будут вручать медали и провозглашать их героями. Вал Кон добрался до края свободного круга, подождал там Мири, и остаток пути они прошли вместе.

Хакан остановился перед креслом короля и исполнил низкий поклон гораздо удачнее, чем ожидала Мири. Когда он выпрямился, бесцветная фру отодвинула его в сторону и сделала знак Вал Кону.

Лиадиец шагнул вперед в сопровождении Мири, а потом остановился и адресовал королю поклон равных, элегантный и короткий.

Мири изумленно моргнула. Равные?! И в точности повторила его поклон. Выпрямляясь, она поймала на себе взгляд бесцветной фру: похоже, та собиралась что-то сказать: на обеих бледных щеках у нее появились красные пятна. По взмаху королевской руки женщина проглотила свои слова и отступила назад. На лице у нее по-прежнему отражалось глубокое изумление.

— За выдающуюся службу Королевству Бентрил, — проговорил король уже совсем величественным голосом, — с этой минуты Хакан Мельтц, Мери Роберсун и Корвилл Роберсун объявляются Героями Страны. В этом качестве они имеют право на получение и получат денежную сумму, равную текущей стоимости четвертины гонтолов. Помимо этого, Мери и Корвилл Роберсун, уроженцы Порлинта, объявляются гражданами Бентрила.

Король замолчал, и его карие глаза остекленели: похоже, он забыл, что идет дальше.

«Вот и хорошо, — подумала Мири. — Никаких медалей. Интересно, что такое гонтол?»

Она искоса посмотрела на Хакана и отметила его слегка обалдевший вид.

«Может, мы стали богачами, — предположила она. — Что бы это ни означало».

Король вспомнил последнюю часть своей речи.

— От лица народа Бентрила я хочу поблагодарить каждого из вас за ту отвагу и храбрость, с которой вы предотвратили угрозу, нависшую над нашим королевством. К этому я добавляю и мою личную благодарность и прошу вас помнить: я всегда буду готов предоставить вам аудиенцию по первой же вашей просьбе.