Ловушка для Катрин
Шрифт:
Разочарование Катрин было слишком тяжелым: двадцать человек, всего только двадцать в то время, как она рассчитывала минимум на двести! Никогда с таким небольшим по численности составом ей не удастся разомкнуть железный обруч, грозивший задушить город.
Тревога и смятение так явно изобразились на ее лице, что Николя Барраль, боясь, что народ, уже сбегавшийся на шум, догадается о случившемся, поспешил вмешаться.
– Надо отвести этих людей в замок, госпожа Катрин, дать им отдохнуть и подкрепить их силы после боя. А что вы скажете об этом нежданном странствующем рыцаре? – вскричал он, хлопнув пажа по спине так, что тот закашлялся.
И
– Не надо, чтобы новость распространилась слишком быстро. Надо предупредить только совет и… аббата.
Аббат, посвященный в курс дела, оценил ситуацию и громко выразил радость по поводу возвращения пажа. Потом он увлек всех к замку, поспешив объявить, что по окончании мессы в коллегиальном зале монастыря соберется чрезвычайный совет.
В то время, когда Николя Барраль расквартировывал подкрепление, Катрин отвела Беранже в замок и поручила его заботам Сары [5] .
5
В средневековых замках женщины всегда должны были мыть в бане сеньора, его сына и его первых офицеров. Передать гостя заботам дамы значило оказать ему честь. (Прим. авт.)
Препровожденный в банное помещение, герой дня был раздет, вымыт, выпарен, растерт, высушен, а затем его положили на широкую каменную плиту, где Сара собственноручно растерла его ароматическим маслом.
Сидя на скамеечке, Катрин внимательно слушала рассказ о приключениях пажа.
Беранже возвращался со своей «рыбной ловли» через лес, когда звуки набата его предупредили, что в Монсальви происходит нечто необычное. Он был еще далеко, а сумерки надвигались очень быстро. Когда он подошел к городу, наступила полная темнота, и он заметил только силуэты солдат, проскользнувших к уже запертым Антрэйгским воротам. Тогда он обогнул город и увидел лагерь Апшье.
– Не желая подвергать вас опасности, я решил не возвращаться. Я спрятался в руинах Пюи-де-л'Арбр. Оттуда я мог наблюдать за всем, что происходило у врага… и, к своему несчастью, видел смерть монаха. Я испытал такой ужас, мадам Катрин, что бросился бежать как можно дальше от замка. По-моему, – добавил он, скорчив жалостливую улыбку, – я никогда не смогу быть храбрым. Моим братьям было бы стыдно за меня, если бы они могли меня видеть.
– Если бы они видели вас, Беранже, – серьезно проговорила Катрин, – то, напротив, были бы за вас горды. Вы дрались, как настоящий храбрец, доблестный рыцарь.
– Итак, я убежал… Весь день я прятался в овраге, ожидая наступления ночи. Мне тогда пришла идея добраться до подземного хода и попытаться проникнуть в замок.
– До подземного хода? – переспросила Катрин. – Так, значит, вы о нем знали?
– У нас в замке тоже есть ход, почти такой же. Я нашел его без особых усилий, спускаясь в погреба в донжоне. И несколько раз люди из охраны помогали мне им воспользоваться, когда случалось выходить из замка…
– …на ночную рыбную ловлю! – закончила безжалостная Сара. – Мессир Беранже, вы сочли нас слишком наивными, если подумали, что ваши выходки пройдут незамеченными…
– Оставь его, Сара! – вмешалась Катрин. – Сейчас не время для подобных объяснений. Продолжайте, Беранже. Так почему же вы не вернулись?
– Стояла кромешная тьма, было около полуночи. Местность казалась
– Убили?
– Нет. Только связали и заткнули рот. Спустя несколько мгновений я увидел, как они уходят с громким смехом, унося на плечах большой обмотанный веревками куль – вашего гонца. Но когда они поравнялись со скалой, где я прятался, я узнал человека, который указывал им путь. Это был…
– Это Жерве, конечно! – вскричала Сара. – То самое отродье, которое принесло к нам эту чуму в доспехах. Он единственный у Апшье может знать о существовании подземного хода.
– Единственный? Я начинаю в этом сомневаться, – выговорила Катрин с горькой улыбкой. – Но продолжайте, что вы сделали дальше, Беранже?
– Прежде всего я побежал домой, чтобы получить совет у моей матери и, возможно, ее помощь. Она очень умная, сообразительная женщина, и она вас любит. Итак, мать мне сказала: «Без сомнения, госпожа Катрин и аббат Бернар отправили гонца в Карлат. Так как он туда никогда не попадет, надо вам, Беранже, постараться его заменить. Попытайтесь хоть раз оказаться достойным вашего рода». С этими словами она дала мне одну из двух рабочих лошадей, оставшихся в ее распоряжении. Конь получил двойную порцию овса, удар ладонью по крупу, заставивший его бежать быстрее. Мы отправились в путь…
Наступило молчание. В сознании обеих женщин настойчиво вертелся единственный вопрос: кто в Монсальви поддерживал отношения с Жерве Мальфра и предал своих?
– Давать сведения Жерве… на это способна и женщина! Ему так хорошо удается сводить с ума этих дур, – с презрением проговорила наконец Сара.
Катрин, размышляя, не могла остановить свои подозрения ни на одном человеке.
Однако был кто-то, кто помогал Жерве здесь, внутри крепости!
На совете, который состоялся по окончании мессы, сообщение пажа было встречено гробовым молчанием. Лица были напряжены, и в каждом взгляде Катрин читала все тот же вопрос: предатель среди них? Это невозможно!
– Предатель – нет! Но предательница – да! – крикнул Мартен Керу. – Есть такая дрянь, за которой он увивался, когда погубил мою малышку. Помнится, он приударивал за твоей Жанеттой, – добавил он, поворачиваясь к Жозефу Дельма, который тут же взорвался:
– Эй ты! А ну попробуй только сказать, что моя Жанетта пропащая девушка, безбожница, способная нанести удар в спину своим отцу и матери! Я уважаю твое горе и сочувствую тебе, но ты переходишь границы! Этот Жерве крутился возле всех девушек, у которых глаза и нос были на месте! Тогда почему это должна быть моя Жанетта, почему не твоя Виветта или Бабе Огюста?