Ловушка
Шрифт:
В этот миг Порфирио уже рядом с ним, и едва последний усталый звук успевает слететь с языка Роберта, скорпионье жало молниеносно наносит ему безжалостный укол.
Роберт резко оборачивается в изумлении, но Порфирио рядом нет, он уже ретировался на вершину холма и стоит перед амбаром с фреской. Прямо над его плечом нарисованный Фрэнк Бауэр в экстатическом восторге улыбается бейсбольному мячу. Роберт прижимает ужаленную руку к груди и опять заливается горючими слезами.
– Это нечестно!..
– протестует
Однако на самом деле он знает, что это не так. Все очень честно, даже чересчур. В сущности, это даже облегчение.
Он покорно падает на колени и обжигается о раскаленную поверхность старой дороги. Всхлипывая и жалобно поскуливая, переползает через дорогу к обочине и валится мешком в желтую летнюю траву.
– А теперь… ты отправишь меня в Будущее?..
– лепечет Роберт тоненьким детским голоском.
– Нет, сынок, - со вздохом отвечает Порфирио.
– Никакого Будущего.
Роберт кивает и закрывает глаза. Он мог бы провалиться сквозь вращающий шар Земли к антиподам, если б только захотел, или укрыться в заколдованном 1951-м; но вместо этого плавно уплывает из самого времени, в полузабытые надежные руки своего отца.
Порфирио начинает неторопливо спускаться к нему.
И почти сразу же из-за поворота старой дороги появляется на опасной скорости, подпрыгивая на трещинах, мощный армейский вездеход, ошметки чертополоха разлетаются из-под колес во все стороны. Вездеход тормозит с громким скрежетом, из его кабины легкой ласточкой вылетает Клит, бросая дверцу открытой. На нем другая одежда, совсем не та, в которой его видел в последний раз Порфирио.
– Ты, дефективный ублюдок! Вонючий сукин сын!
– яростно ревет Клит, занося правую ногу со сладострастной оттяжкой, дабы врезать Роберту в голову. Вмиг подоспевший Порфирио хватает его за руку железной хваткой и оттаскивает.
– Остынь, - коротко говорит он.
– Этот грязный, вонючий ублюдок!
– с остервенением рычит Клит.
– Выпихнул меня назад на шестьсот тысяч лет! Ты знаешь, сколько мне пришлось дожидаться, пока Компания откроет там проклятое транспортное депо?!
Порфирио смотрит на гладкое безвозрастное лицо и хорошо видит, что над ним пронеслись эпохи. Теперь у Клита совершенно бешеные глаза, и такими пребудут вовеки. Взгляд его обжигает Порфирио, как неразбавленная уксусная кислота.
(…Никаких удобств, никакой бытовой техники в 598000-м до нашей эры, говорит себе Порфирио в уме. И никаких шоколадных батончиков с теобромином…)
– Ты знал! Ты заранее знал, что он собирается сделать со мной, как ты мог меня подставить?!
– яростно напирает Клит.
– Не знал, - честно отвечает Порфирио.
– Мне сказали, что при аресте возможны осложнения, и это все. А тебе надо было сперва подумать, а не кидаться на него просто так, дуриком.
–
– Почему бы тебе тогда самому не завершить дело? Я готов уступить тебе эту честь!
Он вразвалку шествует назад к своему вездеходу и забирает с его заднего сиденья пластиковый мешок на молнии, объемистый и продолговатый. Порфирио потихоньку вздыхает. А затем сует руку в карман и извлекает на Божий свет нечто, смахивающее на ручку от большой отвертки. Но когда Порфирио нажимает кнопку, расположенную сбоку, на одном конце этой штуки формируется плоский полукруг голубоватого света. Для проверки инструмента он делает один легкий взмах… куст чертополоха распадается моментально.
Потом Порфирио склоняется над Робертом Россом и проводит тщательное сканирование. Чтобы полностью удостовериться, что тот уже без сознания и не чувствует абсолютно ничего.
– Мне очень жаль, - говорит Порфирио вполголоса.
А затем он делает свою работу с изяществом, уверенностью и быстротой, выработанными в течение длительной практики. Клит возвращается с мешком под мышкой и стоит рядом с ним, наблюдая за процедурой с мрачным удовлетворением. Хэнк Бауэр радостно улыбается им всем со стены старого амбара.
Когда дело завершено, Порфирио загружает мешок в вездеход и сам устраивается рядом с ним на заднем сиденьи. Клит садится за руль и на сей раз крайне аккуратно разворачивает вездеход в обратном направлении, то и дело поглядывая назад.
Роберт Росс никак не мог умереть самостоятельно.
Но теперь он наконец на пути к вечному покою.
Древний «фольксваген» будет ржаветь на том же месте еще месяц, пока какой-то полоумный не польстится на него.
Бурое пятно продержится на старой дороге около четырех месяцев, до начала осенних дождей и даже дольше. Но дожди в конце концов смоют его, все-таки смоют.
И к лету никакой памяти здесь уже не останется.
Желтые травы высоки и нетронуты, по ним не ступала нога человека. Старая заброшенная дорога опять пустынна. И опять бела, как невинность.
Перевела с английского Людмила ЩЁКОТОВА
[1] Теобромин - алкалоид, присутствующий в бобах какао и, соответственно, в шоколаде. Близок к кодеину, который, в свою очередь, является производным морфина, а морфин извлекают из опийного мака. (Прим. перев.)