Ловушка
Шрифт:
– Вот именно. Ты слышал? Завтра в одиннадцать. И не вздумай толкаться около секретарши. Представься и проходи.
Ровно в одиннадцать Игорь Качалин назвал секретарше свою фамилию и вошел в огромный шкаф, который был дверьми, ведущими в кабинет Стасика.
– Здравствуй! – Хозяин вышел навстречу, усадил Игоря за стол для заседаний, устроился напротив. – Рассказывай. Меня ваша контора давно интересует, подходящего человека у вас не видел.
– Спрашивайте. – Сначала Игорь хотел поинтересоваться, о чем именно рассказывать, затем решил ограничиться одним словом.
Стасику конкретность и лаконичность
– Человека я тебе дам. – Прощаясь, он пожал руку, заглянул в лицо: – На неделе загляну, обсудим.
Признаться, Игорь не очень понял намерения Стасика, лишь некоторое время спустя обозначилась сложная машина, которую он запустил для перекачивания государственных средств в личные карманы.
Елена ни о чем не спрашивала, вела себя так, будто никакого Стасика не существует, и жизнь Качалиных продолжалась. Лишь через три месяца он принес в дом деньги. Но как Елена не взглянула на восемьдесят рублей, так она не стала смотреть и на два плотных конверта.
– Брось на трюмо. – Поцеловала Качалина в щеку и продолжала нескончаемые разговоры по телефону.
Через два года они зарегистрировали брак, отметили событие в привычной компании. Обслуживали их знакомые официанты.
Первое время Игорь пытался подсчитать, сколько он «бросает на трюмо», но вскоре понял никчемность своей затеи. Машина Стасика работала, Игорь Качалин трудился в ней важным винтиком, затем шестеренкой, со временем превратился в жизненно необходимую несущую ось, которая обрастала своими шестернями и винтиками. Соответственно тяжелели конверты, цвет купюр в них менялся. Странное дело, деньги интересовали Игоря все меньше и меньше, практически они ему стали не нужны. Взял конверт, отдал – живи дальше. Дом полон. Качалин уже не знал, что в нем имеется. Одевают его элегантно, в соответствии с модой, машина всегда в порядке, еда и женщина ждут. Зачем же деньги? Если он захотел к морю или в горы, надо только сказать, билеты на самолет принесут, на аэродром доставят, там встретят.
Однажды за завтраком, дорогим, но давно безвкусным, Игорь посмотрел на красивую блондинку, которая быстро обслуживала его и говорила что-то ласковое, и спросил:
– Елена, а тебя не интересует, откуда я приношу деньги? Какую цену я за них плачу? Что со мной может случиться?
– Что с тобой может случиться? – Елена подлила в его чашку кофе, сделала еще один бутерброд. – Выгонят с работы. Есть деньги – живем, не станет – будем жить.
Игорь попытался заглянуть ей в глаза, но они блестели и отражали свет. «Совсем недавно от присутствия, тем более от прикосновения этой женщины мне становилось дурно, – подумал он, посмотрел внимательно, попытался вспомнить Елену прежней. – Где же страсть, любовь? – Качалин нахмурился. – Когда мы были последний раз близки? Вчера? Позавчера? Нет. Нет и нет! Чего я здесь сижу, зачем мне все это надо? Уволят
– Знай я тебя хуже – решила бы, что ненавидишь меня, – Елена рассмеялась. Голос у нее был почти мужской, временами скрипел, как рассохшиеся ставни.
– Ты знаешь меня хорошо? – Игорь отложил надкушенный бутерброд.
– Я тебя знаю. – Елена удивленно подняла брови: – Что сегодня с тобой? Ты не выспался? – Она прижала его голову к щеке, проверяя, нет ли температуры, отстранившись, заботливо поправила мужу волосы.
– Ты меня береги, подходящего мужа искать – забот не оберешься.
– Может, икра несвежая? – Елена взяла бутерброд. – На работу не опаздываешь?
– Как звали твоего последнего мужа? Где он? Почему ты никогда о нем не рассказываешь?
– Я тебя о твоих девках не расспрашиваю. – Елена насмешливо улыбнулась. – Ты бы этой, как ее… Алисе сказал, что мыться следует не по субботам, а каждый день.
Качалин не ответил. Еще год назад он узнал, что первый муж Елены спился и лежит в лечебнице, а последний находится в заключении – работал до ареста в торговле, получил двенадцать лет. «И меня возьмут, а она будет жить припеваючи, ничего в этом доме не изменится, будет другой мужик завтракать, просто смена караула. Как при трехсменном карауле: один стоит, второй бодрствует, третий отдыхает».
– У тебя есть кандидатура на мое место? – спросил Качалин.
– Я тебя, хама, могу сегодня выгнать, а о замене подумать на досуге. – Казалось, Елена сейчас заплачет, но она взяла себя в руки, села напротив, помолчала немного. – Почему люди, расставаясь, не желают оставаться людьми? У тебя неприятности на работе, но ведь я тебе помочь не могу.
– Неприятность – это когда штаны новые порвал, – прервал жену Качалин. – Мне тюрьма грозит, на долгие годы.
– Скверно, очень скверно. – Елена кивнула, взяла мужа под руку: – Я виновата? Я у тебя когда-нибудь что-нибудь просила? Я тебя толкала?
– Ты, ты! – Качалин вырвал руку, широко открыл рот, слова застряли у него в горле непрожеванным куском.
– Что я? – ласково спросила Елена. – Я не оправдываюсь, хочу понять по-человечески. Ты взрослый, неглупый мужчина. Почему ты ищешь мальчика для битья? Тебе так легче? Хорошо. Я тебя, несмышленыша, заманила в темный лес и совратила. Ты искал светлый путь, рвался совершить трудовой подвиг – встретил роковую женщину и свихнулся.
– Зачем так? – Качалин смутился. – Я хочу, чтобы ты понимала…
– Я не понимаю, – перебила Елена и поднялась из-за стола. – Я только женщина и желаю тебе добра, понимать должен ты и за свои поступки отвечать должен сам. Извини, такова жизнь.
День сегодняшний
«Ревность? Или человек ошалел от эгоизма красивой женщины, тысячи раз сдерживался, один раз не выдержал…»
Вернувшись на кухню, Лева прямо с порога спросил:
– Придумали ответ? Или спросите: какой ответ?
– Не знаю я, растерялся, понимаешь? – Качалин говорил это Толику Бабенко, по-бабьи размахивая руками. Услышав вопрос Гурова, замолчал.