Ловушка
Шрифт:
— Полицейский! Он же слышал!
— Знаю. Но пещера…
Когда он поднял на руки отбивающуюся Энджел, раздался новый крик — долгий печальный крик совы, настолько похожий на настоящий, что Джон не сразу понял — это кричала Эмили.
— Ну вот, Джон. Теперь он услышит совиный крик и подумает, что это кролик и сова. Все в порядке. Идите за мной — в пещеру.
У нее был радостный, возбужденный голос — ведь она спасла его. Эмили снова стала такой, как всегда. Он так был доволен этим, что даже неистово
— Давайте сюда ее ноги. Закройте ей рот рукой. Я потащу ее. А когда она окажется внутри, все будет в порядке.
Они втащили Энджел в пещеру. Джон полез следом за ней. Энджел бросилась на Эмили с кулаками. Он оторвал ее от сестры, и она, обернувшись, осыпала его градом ударов.
— Я все слышала, — неистово колошматила она кулаками. — Я слышала, что вы про меня говорили! — Она бросилась ничком на постель, в ярости пиная землю ногами. — Ну, погодите, завтра я все расскажу. Вы меня не остановите! Я расскажу, что Эмили прячет Джона Гамильтона в пещере.
Конечно, она это сделает, — думал Джон. — Никаких сомнений в неумолимости этой детской ярости. Он навсегда восстановил Энджел против себя. И он не может помешать ей выдать его. Удержать ее силой они не могут. Какую бы историю ни сочинила Эмили, нельзя уговорить миссис Джонс примириться с исчезновением семилетней дочери. Нет, вся эта затея с детьми была безнадежна. Завтра Энджел явится в деревню — и все будет кончено. Эмили шла рядом с ним. Вдруг она взглянула на него и с важным видом шагнула к Энджел:
— Ты ничего не расскажешь, — заявила она. — Ты думаешь, что ты очень умная, но ты ничего не расскажешь!
— Расскажу, расскажу! — обратила к ней Энджел опухшее, заплаканное лицо. — И тебя посадят в тюрьму. Вас обоих.
Эмили засмеялась и подбежала к ящику из-под апельсинов. Схватила Луизу, Мики Мауса и корову и сунула их в руки Джону:
— Держите их при себе. Не давайте их ей.
— Луиза! — вскочила на ноги Энджел.
Эмили кинулась к ней и вывернула ей руку за спину:
— Завтра, когда станет светло, мы вернемся домой, но ты ничего никому не расскажешь, потому что Луиза, Мики и корова останутся у Джона. И если ты проговоришься, если ты вымолвишь хоть словечко, Джон их казнит. Он разорвет их на мелкие кусочки, раздавит их, вырвет им глаза. Он их казнит!
— Нет! — Энджел пыталась вырваться, глаза ее были полны ужаса. — Нет, нет! Отдайте мне Луизу! Отдайте Луизу!
— Клянись! Клянись Луизой. Перекрестись и скажи: чтоб мне сдохнуть.
Энджел сделала последний отчаянный рывок, пытаясь освободить руку, и захныкала, поняв, что проиграла:
— Клянусь! Чтоб мне
— И ты оставишь Луизу, Мики и корову у Джона. И будешь помнить! Все время будешь помнить, что если ты нарушишь клятву…
— Буду помнить! Буду помнить! — отчаянно всхлипывала Энджел. Эмили выпустила ее руку. Девочка кинулась на свою постель и спрятала лицо в одеяле.
— Ну вот! — Эмили обернулась к Джону. — Это удержит ее. А теперь надо спать. Вы ложитесь около выхода — поперек. Тогда она не сможет удрать.
Но Джон облегчения не чувствовал. И только посмотрев на Эмили, ощутил, что напряжение отпускает его. Поразительно, но Эмили удалось это! Он получит передышку. Починит магнитофон и, может быть, что-нибудь и придумает. Если бы устроить какую-нибудь ловушку…
— Все хорошо? Теперь можно спать?
— Конечно, Эмили.
Девочка подбежала к Энджел:
— Пусть Джон ляжет на моей постели, а мы с тобой можем спать вместе.
Энджел взглянула на сестру полными слез глазами, порывисто обняла ее и спрятала лицо у нее на плече:
— Эмили, Эмили, он не причинит зла Луизе, как ты считаешь?
— Конечно, нет, детка, ведь ты никому не расскажешь.
— Не расскажу, не расскажу. О, я так не хочу быть гадкой и плохой!
— Ну хорошо, Энджел. Ложись. Я устрою постель Джону и приду к тебе.
Энджел улеглась. Эмили сказала Джону:
— Вы все-таки придерживайте Луизу, Мики и корову. Сейчас она старается быть хорошей, но ведь с ней никогда не знаешь, что будет дальше.
Она приготовила постель и взяла свечу.
— Порядок, Джон? Можно гасить?
— Порядок.
В темноте Джон прилег на сосновые иглы. Куклы были втиснуты между ним и стеной. Все будет хорошо. Он что-нибудь придумает. Ловушку! Вот что нужно! Он придумает, как устроить ловушку. Он почувствовал, что Эмили тихонько стоит около него. Он не видел ее, но чувствовал ее присутствие.
— Джон, — прошептала она.
— Да, Эмили?
Она присела рядом и нащупала его руку.
— Простите меня, Джон. Я не хотела вести себя, как маленькая. Но я не могла. Мне было так плохо!
Он сжал ее руку:
— Ты хорошая девочка!
21
Его разбудила Эмили.
— Уже светло. Выпустите нас, Джон, и держите кукол. Не отдавайте их ей. Мы вернемся, как только сможем.
И долго еще, после того как девочки ушли, он лежал думая, думая и не находя выхода.
Наконец, он отложил кукол и выбрался из пещеры. В лесу все еще было холодно и серо, но уже чувствовалось приближение рассвета, и воздух бодрил. Он пробрался сквозь заросли и, осмелев, подошел к ручью умыться.