Ловушка

Карранса Майте

Невероятно! Что произошло? Была ли это случайность или изменилась природа Марины?

— У кого-нибудь найдется морковка? — ехидно спросила фея зелено-тыквенного цвета.

Взволнованные феи захохотали и закричали еще громче.

Лилиан раздражали насмешки подруг, и интриговало происходящее. Она взмахнула палочкой.

— Пусть у бестии с острыми зубами появятся три головы, три огнедышащих языка, три страшных морды и шесть горящих глаз!

Задетая палочкой Лилиан, Марина упала на землю.

Ее тело

извивалось, точно раненая гусеница, и если бы ей сказали, что его распиливают на кусочки, она бы поверила этому — столь ужасно было чувствовать, как оно распадается, и осознавать, что не только твои мысли, но и зрение, слух и обоняние разделяются на три части.

Когда прекратились страшные конвульсии, Марина тремя парами глаз заметила ужас на лицах фей.

— Дракон! — в один голос воскликнули некоторые из них.

— Ужасный зеленый дракон из Малькольма! — трубным голосом поспешила возвестить фея желто-лимонного цвета, самая болтливая из всех.

— Феям не вообразить большего кошмара, — в ужасе прошептала фея цвета синей пастели.

— Наверное, я заплачу от страха, — заявила фея темно-серого цвета.

Ободренная паникой, которую она вызвала, и повинуясь смутному инстинкту, Марина впилась шестью глазами в многоцветное облако фей, которые неразумно сбились кучей перед ее страшными мордами, открыла пасти, и из каждой, точно кнут, со скоростью света вылетел язык и обхватил свою собственную жертву.

Один язык устремился к фее желто-лимонного цвета, и та начала вопить как сумасшедшая, второй язык метнулся к фее темно-серого цвета, которую беда, кажется, заранее выбрала своей целью, а третий скользнул к фее ярко-красного цвета. Та разок-другой хлопнула глазками, закрыла их и лишилась сознания.

Однако Марина их не проглотила. Хотя ее языкам не хотелось возвращаться на исходные места, она отказалась повиноваться инстинкту.

Марина смутно думала о здравом смысле.

«Я ведь человек, а люди не питаются феями», — наивно заявила она самой себе.

Хотя, по правде говоря, она бы с огромным удовольствием схватила всех летуний зубами и жевала бы, и жевала, точно земляничную жвачку.

Крики оглашали лес, уцелевших фей, летавших по кругу, охватил страх, от которого те обрушили на голову Марины золотистое облако порошка.

Марина сопротивлялась позывам своего огромного тела и алчных ртов и чувствовала, что ее воля угасает.

К счастью, Пурпурная фея проявила решимость.

— Ты девушка и девушкой станешь, вернись в свое тело и отойди на шаг назад.

Три языка отпустили своих жертв, и Марина снова упала, содрогаясь в страшных конвульсиях. Превращаясь, она даже не могла думать.

Марина чувствовала, как ее мысли сжимаются и сталкиваются одна с другой. В ее голове путались воспоминания о мультфильмах и экскурсиях с лекциями на общественные темы.

Наконец

боли прекратились, тяжесть в теле исчезла, и она снова стала Мариной.

Открыв глаза и увидев свое золотистое тело, девушка поняла, что порошок фей не только вынудил ее чихать и сверкать, а также сделал уязвимой для заклинаний.

Лилиан пришла к тому же заключению и обратилась лично к Пурпурной фее:

— Она не поддавалась чарам, однако под воздействием порошка фей их сила возросла в тысячу раз.

Пурпурная фея слушала ее с хмурым видом. Она думала.

— Никогда не видела ничего подобного, — процедила она сквозь зубы.

Затем резко приказала другим феям:

— Сию минуту приведите ее в порядок.

Тут же зашуршали листья, которыми летуньи отчаянно начали тереть тело Марины, и она лишилась своего блеска и благополучия.

Как только она начала дрожать, коснувшись рукой лишенной растительности коленки и макушки головы, Пурпурная фея недовольно сморщила нос.

— Без волшебного порошка на нее смотреть противно! Я представляла ее более привлекательной!

Лилиан согласно кивнула. Внешний вид Марины вызывал жалость.

— Объясни, какое наказание заслуживает смертная, которая шпионит за феями и присваивает их способности.

Лилиан не знала, что делать, и Марина начала догадываться, что намерения Пурпурной феи гораздо серьезней, чем ей казалось.

Лилиан не решилась ни вмешаться, ни защитить ее.

— В таком случае я тебе скажу сама, дорогая девочка. Ты никогда больше не вернешься в мир смертных. Тайна фей не может быть известна обычному существу.

Марина задрожала как осиновый лист, и ее зубы застучали, точно кастаньеты.

— Прошу тебя, Лилиан, — взмолилась она. — Объясни ей. Это ты меня привела сюда.

И Лилиан заступилась за нее.

— От нее зависит, явится ли сюда наш плясун. Мы не можем применить к ней это наказание, — произнесла она робким голоском.

— Это правда? — громко спросила Пурпурная дама. — Ты знаешь, где наш статный кавалер?

Не оставалось сомнений, что речь идет о Патрике. Марина вспомнила бедного ирландца, спавшего под опавшей листвой, и ей показалось, что будет нечестно выдать им это тайное место.

— Он ушел, — заявила она, удивившись своей храбрости.

Анхела поступила бы точно так же. Анхела осталась бы верной парню, который целовал ее с такой страстью.

— Куда?

— В Дублин.

— И почему ты не ушла вместе с ним?

— Было очень темно, я услышала шум, подошла к опушке посмотреть, что происходит, и заблудилась.

— В таком случае он, наверное, тоже не ушел слишком далеко.

Ситуация принимала опасный оборот…

— Он убегал быстро и, наверное, уже достиг людного места. И, скорее всего, уже обратился за помощью. Скоро сюда явится полиция.