Ложь
Шрифт:
– - Соврал, соврал драматург! Драматург скрывает свои любовные похождения! Никакой Шемшуриной ты не мог читать пьесу!
– - Как не читал?-- обводя компанию недоуменным, подозрительным взглядом, вскричал Селиванский.-- Читал! Именно ей читал.
– - Ха-ха!-- засмеялся Лязгов.-- Скажи же ему, Симочка, что он попался с поличным: ведь Шемшурина
– - Да, она со мной была,-- кивнула головой Серафима Петровна, осматривая всех нас холодным взглядом.
– - Когда?! Я с половины девятого до двенадцати сидел у нее и читал свою "Комету".
– - Вы что-нибудь спутали,-- пожала плечами Серафима Петровна.
– - Что? Что я мог спутать? Часы я мог спутать, Шемшурину мог спутать с кем-нибудь или свою пьесу с отрывным календарем?! Как так-- спутать?
– - Хотите чаю?-- предложила Серафима Петровна.
– - Да, нет, разберемся: когда Шемшурина была с вами на катке?
– - Часов в десять, одиннадцать. Драматург всплеснул руками.
– - Так поздравляю вас: в это самое время я читал ей дома пьесу.
Серафима Петровна подняла язвительно одну бровь.
– - Да? Может быть, на свете существуют две Шемшуриных? Или я незнакомую даму приняла за Марью Александровну? Или, может, я была на катке вчера... Ха-ха!...
– - Ничего не понимаю!-- изумился Селиванский.
– - То-то и оно,-- засмеялась Серафима Петровна.-- То-то и оно! Ах, Селиванский, Селиванский...
Селиванский пожал плечами и стал разворачивать рукопись.
Когда мы переходили в гостиную, я задержался на минуту в кабинете и, сделав рукой знак Серафиме Петровне, остался с ней наедине.
– - Вы сегодня были на катке?-- спросил я равнодушно.
– - Да. С Шемшуриной.
– - А я вас в театре сегодня видел. С Таней Черножуковой. Она вспыхнула.
– - Не может быть. Что же, я лгу, что ли?
– - Конечно, лжете. Я вас прекрасно видел.
– - Вы приняли за меня кого-нибудь другого...
– -
Ее нога застучала по ковру.
– - Он не любит, когда я встречаюсь с Таней.
– - А я сейчас пойду и скажу всем, что видел вас с Таней в театре.
Она схватила меня за руку, испуганная, с трясущимися губами.
– - Вы этого не сделаете?!
– - Отчего же не сделать?.. Сделаю!
– - Ну, милый, ну, хороший... Вы не скажете... да? Ведь не скажете?
– - Скажу.
Она вскинула свои руки мне на плечи, крепко поцеловала меня и, прижимаясь, прерывисто прошептала:
– - А теперь не скажете? Нет?
x x x
После чтения драмы-- ужинали.
Серафима Петровна все время упорно избегала моего взгляда и держалась около мужа.
Среди разговора она спросила его.
– - А где ты был сегодня вечером? Тебя ведь не было с трех часов.
Я с любопытством ждал ответа. Лязгов, когда мы были вдвоем в кабинете, откровенно рассказал мне, что этот день он провел довольно беспутно: из Одессы к нему приехала знакомая француженка, кафешантанная певица, с которой он обедал у Контана, в кабинете; после обеда катались на автомобиле, потом он был у нее в Гранд-Отеле, а вечером завез ее в "Буфф", где и оставил.
– - Где ты был сегодня?
Лязгов обернулся к жене и, подумав несколько секунд, ответил:
– - Я был у Контана. Обедали. Один клиент из Одессы с женой француженкой и я. Потом я заехал за моей доверительницей по Усачевскому делу, и мы разъезжали в ее автомобиле-- она очень богатая-- по делу об освобождении имения от описи. Затем я был в Гранд-Отеле у одного помещика, а вечером заехал на минутку в "Буфф" повидаться с знакомым. Вот и все.
Я улыбнулся про себя и подумал:
– - Да. Вот это ложь!