Ложь

Хейл Карина

Я тяжело вздыхаю и закрываю глаза. Она не понимает.

— Люди постоянно влюбляются, — продолжает она, выпивая половину стакана и ставя его вниз на стеклянный столик. Звон стекла в комнате такой громкий, что кажется, она все уменьшается и уменьшается. — Это факт. Печальный, печальный факт. Но ты можешь влюбиться снова. Я буду пытаться усерднее. Действительно постараюсь. Я сделаю все, чтобы заставить тебя остаться. Ты это знаешь. Ты знаешь, какой я могу быть. Если у меня что-то есть, я это не отпущу. Я борюсь. И оставляю у

себя то, что принадлежит мне.

Я это знаю. Вот почему я должен сказать ей правду. Ужасную правду. Потому что лишь тогда она поймёт. Лишь тогда увидит, что я имею в виду.

Хотел бы я, что б мне не пришлось говорить это.

— Мне очень жаль, — шепчу я.

— Я прощаю тебя, — она допивает остатки своего напитка, вытирая губы без помады, которую не успела накрасить, тыльной стороной ладони.

— Мне очень жаль, — снова говорю я, чувствуя, как на глазах появляются слезы. Резко качаю головой, — правда в том...я люблю другую. Я влюбился в другую.

Вот так.

Правда обрушивается.

Опускаясь на неё как кирпичи.

Она дёргает головой назад, словно от удара. Глаза в недоумении расширяются. Страх. Злость.

— Что?! — вскрикивает она. Смотрит на меня, ярость медленно нарастает, пока не выходит наружу. — Кто это? Кто это! Скажи мне, твою мать, кто это?!

— Это не имеет значения, — говорю я, но она вскакивает на ноги, насмешливо глядя на меня. Лицо красное и перекошено. Не в силах больше притворяться.

— Скажи мне! — кричит она, держась за голову и оскалив зубы, глаза дикие. — Скажи мне! Я её знаю? Сьюзен? Кэрол!?

— Ты ее не знаешь, Миранда. Просто так вышло, что я...

— Пошёл ты! — снова кричит она.

— Пожалуйста. Хэймиш спит.

— Ой, отвали! — она ударяет кулаками меня в грудь и отталкивает назад. — Пошёл к черту за то, что делаешь из меня идиотку. Кто она, какая-то молоденькая девка? Она заставила тебя сделать это? Ха, она исправила твою проблему?

— Я никогда не спал с ней, — быстро говорю ей.

— Бред! — кричит она. — Чертово враньё, Бригс. Бригс, ты не можешь говорить серьезно. Ты влюблён в кого-то другого, — качает головой, разговаривая сама с собой, — ты, из всех людей. Профессор. Тихий мистер МакГрегор. Нет. Не могу в это поверить. Я не могу, твою мать, поверить в это.

— Знаю, это тяжело слышать.

Удар.

Она отвешивает мне пощёчину.

Снова.

И снова.

Сначала одна сторона, потому другая, и я поворачиваю щеку, потому что знаю, я это заслужил. Я знал, что так будет, и если бы она не отреагировала вот так, я бы действительно не узнал женщину, на которой женился.

— Ты ублюдок! Мудак! — она снова отталкивает меня и бежит через комнату к бару. Поднимает графин с виски и пьёт прямо из него, затем наклоняется от кашля, выплевывая напиток.

— Миранда, пожалуйста.

— Ты отвратителен! — кричит она, когда восстанавливает дыхание. — Ничтожный гаденыш! Ты спал с другой женщиной. Ты...

— Я этого не делал! — кричу я, руки летят в стороны. — Я никогда не спал с ней, пожалуйста,

поверь в это.

— Даже если бы я поверила тебе, думаешь, это тебе что-то даст? — Она практически выплёвывает слова. — Любовь это выбор, Бригс, и ты его сделал. Ты выбрал не любить меня, ты выбрал любить ее, какую-то чёртову шлюху. Какую-то пустышку. Ты выбрал разрушить наши гребаные жизни! — С последним словом она поднимает графин с виски и швыряет его в меня. Я уворачиваюсь как раз вовремя, и он ударяется о шкафчик позади меня, разбиваясь на миллионы осколков.

— Мамочка? — всхлипывает Хэймиш, стоя в дверном проёме и потирая глаза.

Твою мать!

Я оборачиваюсь, пытаясь улыбнуться.

— Мамочка в порядке, — говорю ему. — Иди обратно в кровать, приятель.

— На улице буря? — спрашивает он, идя к разбитому стеклу.

— Хэймиш! — кричу я, протягивая руки, чтобы остановить его. Он останавливается, не дойдя до стекла, моргая на меня. Я никогда раньше не повышал при нем голос. Но прежде чем я могу дотянуться до него, Миранда бежит через комнату и хватает его за руку.

— Давай, малыш. Мы уходим, мы уходим, — говорит она, выводя его из гостиной в прихожую.

Я бегу за ними и вижу, как Миранда хватает ключи от своей машины и пальто. Хэймиш уже плачет, и она берет его на руки.

— Что ты делаешь? — кричу я, несясь за ней.

Она быстро выбегает на улицу под дождь, и я прямо за ней, мои голые ступни погружаются в холодную грязь, и я практически поскальзываюсь, пока она бежит к седану.

Она несерьёзно. Она не может так поступить.

Я хватаю ее за руку, когда она кладёт Хэймиша на переднее сиденье и закрывает дверь. Там нет детского кресла - оно в доме, домработница чистила его, после того, как днём Хэймиш пролил на него молоко.

— Ты не можешь забрать его! — кричу я сквозь ветер и дождь.

— Отпусти меня! — визжит она, пытаясь вырваться. — Я забираю его у тебя, ты, ублюдок.

— Нет, послушай меня! — Сильнее хватаю ее руку. Хэймиш рыдает в машине, дождь скользит по стеклу. — Ты не думаешь. Ты выпила. Сейчас гребаная гроза, и тебе нужно его автокресло. Просто послушай меня!

— Если ты не отпустишь меня, — закипает она, — я расскажу всем, что ты бьешь меня, и ты никогда снова не увидишь сына. — Она прижимается ближе ко мне, пытаясь доказать свою позицию, и мои пальцы автоматически впиваются в мягкую кожу. — Ты можешь получить свой развод, Бригс. Но ты не можешь забрать его.

— Миранда, пожалуйста. Позволь мне взять автокресло. Знаю, ты злишься, но, пожалуйста, позволь сделать это! Просто позволь мне сделать это. — Мы оба промокли до нитки, и мои ноги медленно утопают в грязи. Я словно погребён под собственным отчаянием. — Пожалуйста, хорошо? Пожалуйста.

Она смотрит на меня, такая пугающая, такая разъярённая. Затем кивает, дождь стекает вниз по ее лицу.

У меня нет плана. Но знаю, я не позволю ей уехать отсюда, не в истерике и не в такую погоду. Я смотрю вниз, как плачет Хэймиш, его лицо розовое в тусклом свете, практически закрытое дождём.