Лука
Шрифт:
Глаза Луки стали чуть темнее голубого, а тон холоднее.
— Нет, не придет, Хлоя. Я обещаю тебе это.
Спотыкаясь, она побежала так быстро, как только могли ее ноги, в свою комнату. С каждым шагом она боялась, что он схватит ее сзади, пока не захлопнула за собой дверь.
Невидимые слезы падали из ее глаз, она плакала о потерянных друзьях, свободе и жизни, которую она отчаянно хотела, и которую у нее украли.
***
Тьма в нем шептала: «Беги и поймай ее. Покажи ей, какой должна быть твоя настоящая пленница».
Посмотрев
— В тот момент, когда я крикнул «гребаный урод» в обеденном зале, я пожалел об этом, и с тех пор я только и делаю, что мечтаю вернуть эти слова обратно. — Голос Амо, казалось, сломался к концу, но потом он снова выровнял его. — Если я напугал тебя, сказав, что люблю тебя, мне жаль. Мне чертовски жаль за все, Хлоя.
Лука сжал телефон в руке, отчего экран треснул.
Семь
Привет, дорогая
Семь месяцев назад...
Когда на камере наблюдения появился черный BMW, Луке пришлось дважды перевести взгляд, чтобы понять, не привиделось ли ему. Когда он увидел, как она вошла в дом, он понял, что она действительно здесь. Это сработало.
Он надеялся, что Хлоя придет убедиться, что с Элль все в порядке после нападения. Что-то подсказывало ему, что так и будет. Привести ее сюда было очень трудно, а остаться с ней наедине - еще труднее, но надо было попытаться.
Луке нужно было, чтобы она знала о его существовании. Он хотел увидеть ее лицо, когда она впервые посмотрит на него. Он постоянно представлял, как пройдет их первая встреча, и сейчас он был как никогда близок к тому, чтобы прожить её.
Воспользовавшись микрофоном, установленным на камерах, он увеличил громкость, чтобы подслушать. А главное, чтобы услышать ее голос, которого он не слышал с тех пор, как она рассматривала музыкальную шкатулку в магазине.
Когда она наконец заговорила, голос был таким, каким он его помнил: мягким и неуверенным.
Кто, черт возьми, сделал это с ней?
Осознание того, что она заикалась от страха, а не из-за дефекта речи, взбесило его. В то же время, это сломало его внутренности, когда он увидел, что кто-то сломал ее часть.
Он продолжал следить за каждым ее движением, вынужденный переключаться между камерами, когда они заходили в другую комнату.
Увидев Хлою в доме, в котором он вырос, его чувства к ней усилились. Он начал терять счет времени, просто наблюдая за ней. Устрашающая часть его души, глубоко внутри, казалось, насыщалась, просто наблюдая за ней.
Находясь почти в трансе, он едва заметил, как она снова и снова смотрит на заднюю дверь. Что-то внутри Луки говорило ему, что это конец. Идти.
Когда это слово всплыло у него в голове, он увидел, как Хлоя что-то шепчет Элль. Затем его сердце начало медленно и неуклонно биться, когда он увидел, как Хлоя встала и направилась
Это было оно. Это было его время. Его момент настал.
Черт, что со мной? Нервничаю?
Выйдя через другую заднюю дверь, не ту, которой воспользовалась она, он изо всех сил старался, чтобы его ноги были легкими на небольшом снежном налете. Он должен был быть как можно осторожнее, чтобы не дать Элль заметить его или, что еще хуже, не спугнуть Хлою прежде, чем у него появится шанс поговорить с ней.
Лука знал, что он все равно напугает ее, но он не хотел пугать её слишком сильно, чтобы их первая встреча закончилась тем, что она с криком убежала. Она могла считать его пугающим, но ему нужно было провести с ней несколько минут, чтобы она смогла разглядеть в нем что-то еще. Что увидит такая девушка, как Хлоя, он не знал.
Зайдя за угол, он увидел ее, сидящую совершенно неподвижно на скамейке в центре освещенной беседки, что заставило его остановиться на месте. Лука никогда не думал, что существует что-то вроде любви или родственных душ, но теперь он был уверен в этом.
Вся его нервозность словно испарилась, когда он посмотрел на Хлою. Найдя свою цель, он глубоко вздохнул.
Дождавшись подходящего момента, чтобы дать ей знать о своем присутствии, он направился к ней, загоняя ее в клетку, как животное.
— Привет, дорогая. — Лука ожидал, что она захочет убежать, но она этого не сделала. Вместо этого он увидел, как она подпрыгнула от его голоса, а затем замерла. Что-то в этом не понравилось ему, но он продолжал подниматься по ступенькам. — Я не хотел тебя напугать.
Хлоя по-прежнему не шевелилась.
Прислонившись к колонне, чтобы загородить ей выход, он рассмотрел ее внешность. Это была самая большая близость с ней. Черное платье и колготки облегали ее тело, но бледное, покрытое шрамами лицо выделялось на фоне ее черных волос, давая ему прекрасный обзор ее шрамов. Наконец, заглянув глубоко в ее глаза, он пожалел, что не может произнести это слово вслух. Прекрасна.
Она словно услышала его мысли, когда ее глаза опустились на колени, и она начала разминать руки.
— Я брат Неро, Лука. Я бы пожал тебе руку, но ты все равно ее не пожмешь. — Он хотел, чтобы она знала, что он подслушивал их разговоры.
Хлоя на секунду подняла глаза, затем снова опустила. Было очевидно, что она молча задается вопросом, откуда он это знает.
— Я подслушал, что у тебя, по-видимому, гермофобия. — Он надеялся, что подчеркнул «по- видимому» достаточно, чтобы она поняла, что он на это не купился. Он наблюдал за ней уже неделю, не замечая никаких признаков того, что она заботится о том, к чему прикасается, не проявляя никаких признаков настоящей гермафобии. Единственное, что он видел, это то, что ей не нравится контакт с людьми.