Шрифт:
Владимир Романович Келер
Лукман и ворон
Однажды, совершая прогулку, старый мудрец Лукман увидел группу детей, делающих силки.
– Для кого вы делаете эти силки, дети?
– спросил их Лукман.
– Вон для того ворона, - ответили дети, показывая на вершину дерева.
– Это какой-то необыкновенный ворон, если судить по его виду. Мы хотим его поймать и продать.
Мудрец
Лукман знал очень много, в том числе и птичий язык. Он сказал ворону:
– Ты меня удивляешь. На твоих глазах делаются силки, чтобы поймать тебя, а ты даже не пытаешься улететь.
Но ворон лишь презрительно каркнул:
– Что могут сделать мне, вещему ворону, какие-то глупые мальчишки. Мне жалко и смешно смотреть на их потуги. Я презираю их и не хочу о них даже думать.
– Напрасно ты так говоришь, - возразил Лукман.
– Мудрость ничего не презирает, а ко всему относится так же серьезно, как если бы ее окружала одна мудрость. Я на твоем месте все-таки не стал бы испытывать судьбы и улетел.
Но ворон не захотел больше говорить с Лукманом и сердито отвернулся от него.
Мудрец продолжал свою прогулку. Некоторое время спустя он шел обратно. Снова его путь пролегал через то место, где он встретился с детьми и вороном. Еще издали он увидел, что там произошли какие-то события. Дети оживленно кричали, а ворона не было больше видно на дереве.
Подойдя ближе, Лукман понял, что случилось. Один мальчик крепко держал важную птицу в руках, а другой - снимал с ее лапы петлю силка.
– Как!
– воскликнул Лукман, обращаясь к ворону.
– Ты попал в силки, которые прекрасно видел и над которыми так смеялся?
– Ах, - вздохнул печально ворон, - ты оказался прав, учитель, а мне нет никакого оправдания.
Помолчав немного, ворон рассказал свою историю:
– Когда ты ушел, а дети спрятались в кусты, думая, что я их не вижу, - я еще некоторое время продолжал сидеть на дереве и смотрел на горизонт, предаваясь философским размышлениям. Незаметно меня охватило утомление, и я подумал: "Пока
В поисках спасения я еще раз осмотрел все кругом, и какова же была моя радость, когда внизу я неожиданно увидел клочок земли, где не было огня. Правда, клочок тот приходился как раз на то место, где стояли силки этих мальчиков и по величине был лишь немного больше петли силков. Но до рассуждений ли мне было тогда!
Я бросился вниз стрелою и тотчас запутался в ловушке.
И странно... Едва я оказался в руках мальчишек, я понял, что пламени не было и в помине. Да, да, оно мне приснилось, а я и не заметил, как уснул. Еще не проснувшись окончательно, я с перепуга бросился вниз в петлю и вот... Дальнейшее тебе известно".
Ворон безнадежно поник головою, и Лукман лишь с усилием разобрал последние слова, произнесенные очень тихо:
– Я понимаю, что теперь все кончено. Я, глупый, старый ворон, поделом наказан...
– Дети, - сказал Лукман.
– Сколько вы хотите за эту важную, но пустую птицу?
– Одну рупию, - ответили дети, посоветовавшись между собою.
– Вот вам рупия, - сказал Лукман, протягивая деньги.
– А теперь, когда птица моя, я хочу, чтобы вы ее немедленно отпустили.
Дети отпустили ворона, и он, ликующий и счастливый, взлетел на прежнее свое место.
– Спасибо, учитель!
– крикнул он оттуда.
– Спасибо и прощай! Клянусь, я никогда не забуду твоего урока. Я всегда буду относиться даже к детям так, как если бы передо мною были величайшие мудрецы на свете.
Думаю, что так и было.
Вряд ли ворон соблазнял детей заработать и вторую рупию.
Насколько мне известно, так думают и в Пакистане, где сочинили эту сказку.