Лукоморье. Программа обмена
Шрифт:
– Куда она?– заволновался Жерест.
– Тебе подробно объяснить, или сам поймешь? – огрызнулся я.
Через некоторое время, умывшись добытой мной водой и свалив невиданную здесь пластиковую тару под выступ, мы снова собрались на месте ночлега, превратив его в зал заседаний. Вступительное слово взял на себя Тартак:
– Жрать охота! – просветил он собравшихся.
Кворум принял это заявление к сведенью. Так как все были согласны с оратором, то обошлось без прений.
– Здоровья не хватит, – ответил я на вопросительные взгляды друзей, чувствуя неприятную слабость после извлечения воды,
Мы сидели, переваривая информацию и с унылым видом обозревая окрестности.
– Тартак, – Тимон приятно улыбнулся, – а тебе голов тех двух тварей хватает?
– Это ты к чему? – очнулся от тяжелых дум тролль.
– Да так. Просто интересно.
– Ну…, – Тартак почесал макушку, – вообще-то хватает.
– Это хорошо! – откинулся на камень Тимон.
– Хорошо! – согласилась с ним Аранта, напряженный вид которой, заставил меня встрепенуться.
Крупный образец вышеупомянутых ящеров, не спеша, ковылял вдоль стены в нашу сторону. Засопел и зашевелился Тартак.
– Тар, у нас нечем отрубить ему голову, да и подумай сам, на такой-то жаре…!
Тартак с сожалением кивнул головой, не сводя алчного взгляда с ящера, который настороженно поднял голову, выискивая источник шума. Не знаю, как у этих тварей с обонянием, или ветер дул не в ту сторону, но ящер нас не нашел и двинулся своим путем. А мы приняли к сведенью информацию о том, что здесь водятся и такие твари.
Тимон взял кинжал Жереста и начал что-то царапать на каменном полу.
– Не затупи! – заволновался Жерест, – и вообще, что ты там шкрябаешь?
– Я рисую карту Харшада, – Тимон увлеченно царапал какие-то загогулины на камне.
– Я и не знал, что ты тут и географию изучал, – с уважением заметил я.
– Ну, не то чтобы специально, – Тимон отклонившись, взглядом художника окинул свое творение, – но мне попался какой-то толстый том, вот я в него и заглянул.
Арии передвинулась поближе, всмотрелась, потом недоуменно пожала плечами:
– Что-то я тут ничего не могу разобрать! Какие-то царапины туда, две царапины сюда. Это что?
– Это так выглядят берега Харшада – начал пояснять Тимон, – вот тут и тут горы. Тут, где-то, находится Радун.
Я начал понимать чертеж Тимона.
– Подожди, если вспомнить, что солнце вставало вон там, на востоке, то мы можем находиться здесь, или здесь. Ведь горы у нас за спиной, – Я ткнул оттопыренным большим пальцем за спину.
– Юг и запад, – задумчиво сказал Тимон. – Если запад, то за горами – эльфы, если юг, то за горами – океан.
– Так давайте перевалим через горы и посмотрим, – радостно предложил Жерест.
– Если там эльфы, то мне что-то не хочется превращаться в ежика, – хмуро буркнул я.
– Какого ежика? – удивленно вытаращился на меня Жерест.
– Самодельного! Если верить местным авторитетам, то эльфы сначала истыкают тебя стрелами, а потом только начнут задавать себе вопросы – откуда ты взялся?
– Почему себе? – продолжал допытываться Жерест.
– Потому, что ежики не разговаривают! – отрезал я.
– Но идти через пустыню – это гиблый вариант, – заметила Аранта.
–
– Подожди! – наморщил лоб Тимон, – если и там, и там, двигаться в эту сторону, то не надо лезть через горы, и через пустыню тоже идти не надо. Вот тут и тут мы выйдем к океану, двигаясь вдоль гор.
– Голова! – ласково сказал Тартак.
Тимон от похвалы зарделся.
– Ну что, двинулись? – спросил Тартак, решительно подхватил палицу и сиганул с выступа.
Глава 19
Жерест уныло плелся впереди. Обмотанная рубашкой голова понуро опущена. Плечи красные, как у рака. За ним, тоже устало, бредет Тимон. Рапира бьется об его голые ноги, в одной руке недопитая бутылка минеральной воды, в другой палочка от съеденного мороженного. Тартак тоже выглядит не лучшим образом, но крепится и тащит перевязанную веревкой огромную вязанку дров. В его тени шагает Аранта, тоже с дровами. Ну и, наконец, я – держу тылы и снабжаю нашу компанию водой и мороженным. Скоро солнце полностью встанет над этими краями, и нам уже надо искать пристанище на день. Желательно, что бы в этом пристанище было побольше тени.
Первый же день похода нас многому научил. Первое, что мы усвоили, так это то, что солнце здесь если и печет, то делает это немилосердно. Рыжий пострадал в первую очередь. Его загар берет с трудом, а вот сгорает он молниеносно. Два часа перехода, и наш рыжик стал малиновым. Мы нашли большую скалу и, укрывшись за ней, срочно приняли решение идти по ночам, устраивая дневки. Так и двигались, выходя вечером и начиная искать место остановки утром.
На второй день пути мы столкнулись с какой-то очень большой и очень неповоротливой зверюгой. Надо ли напоминать, что голодный Тартак – это очень нервное и злобное существо? Поэтому, когда этот слонопотам, не обращая на нас внимания, попытался на наших глазах устроить себе большое почесание об стену, Тартак не выдержал. Взревев, как три медведя, он рванулся к ходячему мясному прилавку. Прилавок даже хрюкнуть не успел, как стал законной добычей торжествующего Тартака. Его радость омрачали только два фактора. Первый – нельзя взять с собой голову (там и головы-то как таковой было очень мало), второй – приготовить мясо не на чем. Впрочем, как здраво рассудила Аранта, если это чудо тут жило, то оно чем-то должно было питаться? Тартак вспомнил о том, что он горный тролль, шустро вскарабкался на достаточно высокий утес и взглянул вдаль. Потом радостно нам сообщил, что видит озерцо и несколько деревьев вокруг. Я с опаской вспомнил о миражах, но ребята, не подозревавшие о таких явлениях, дружно рванулись вперед.
К счастью, я ошибся. Это был довольно большой оазис, состоящий из нескольких прелестных озер, связанных между собой каналами. Начало этому оазису давал родник, бьющий из расщелины в скале. Берега озер густо поросли деревьями и кустарниками. Но свободного места тоже хватало. На таком вот пляже, выбрав местечко потенистее, мы и расположились. Тартак, вдохновленный перспективой плотно поесть, совершал несколько ходок с топориком к туше, прибитого им мастодонта. Конечно, это был не мастодонт, но я не знаю, кто это был, поэтому для простоты и называю его так.