Лунь
Шрифт:
«Я должна говорить быстрее, пока она не вернулась. Просто расскажи ему все. Не сомневайся».
– Понимаете, я просто стесняюсь говорить об этом с кем-то… Мне кажется, это такая глупая, детская мечта, и надо мною просто посмеются.
– О, нет, ну что Вы, я ни за что… Неужели Вы доверитесь мне? – удивился он.
Лена кивнула. Она действительно хотела, чтобы он знал об этом. Знал ее тайные мечты и стремления. Он просто обязан знать о ней все.
– Я хочу… писателем быть, – выпалила Лунь, удивляясь себе. – Сама не знаю, откуда во мне столько смелости сейчас – признаться
Хлопнула входная дверь. Лена прервалась, растерянно заморгала и смутилась. Илья смотрел на нее ошеломленно, слегка нахмурившись. Вот-вот в комнату должна была зайти Полина.
– В общем, в конечном итоге они просто подрисовали друг другу усы в студенческих билетах, и на этом успокоились, – заговорила Лена, чтобы подруга не обнаружила их в странном молчании, уставившихся друг на друга так, будто впервые видят.
Сначала Илья Алексеевич будто ничего не понял, но тут же подыграл:
– Да-да, у меня был подобный случай, когда я учился в институте, – засмеялся он, с прищуром осматриваю собеседницу.
Вошла Полина, и они посмотрели на нее. Девушка была чем-то расстроена. Даже в том, как она села за стол, в ее движениях прослеживалась нервозность.
– Что-то случилось? – спросил Илья.
– Да-а… так, мелочи жизни. Впрочем, сразу скажу. В следующий раз я не смогу прийти. Мне очень жаль. Появились дела, которые никак нельзя отложить.
Илья Алексеевич посмотрел на Лунь, а Лунь посмотрела на него. Если бы Полина это заметила, она бы точно подумала, что в ее отсутствие произошло что-то подозрительное.
– Сейчас, извините, допишу сообщение и уберу телефон, – сказала она.
Лена смущенно отвела глаза. Внутри нее все ликовало. «Он подыграл мне! Подыграл! Он понял, что я не хочу, чтобы Полина знала об этом! Я выдала ему все без колебаний. Никогда и никому не рассказывала о своей мечте, а ему… почему-то не побоялась».
С Ильей Алексеевичем Лена была безоговорочно чиста. Даже с Полиной зачастую обдумывала, что сказать, а тут – просто говорила все, что приходило в голову. Иначе у нее не получалось, ведь рядом с ним девушка теряла над собой контроль, к тому же его характер располагал людей к искренности.
Теперь о том, что Лена пишет, знал еще один человек, кроме нее, но это не заставляло ее волноваться. Илья не расскажет никому, даже по секрету. С этого момента у них была тайна, одна на двоих, и это укрывательство объединяло, роднило. Лене безумно нравилось это ощущение. Вся она была полна сладостного предчувствия, оно томило и мучило ее.
Никто не стал расспрашивать Полину, кто ей звонил и что расстроило ее, наоборот, всеми силами старались отвлечь девушку и развеселить. Илья Алексеевич припомнил несколько смешных историй из своей юности, и Полина, не выдержав, расхохоталась, позабыв о неприятном звонке. Через десять минут она отошла в уборную. Уловив момент, Илья Алексеевич заговорил негромко:
– Так Вы пишете, Лунь? Скажите мне, да или нет?
– Да… пишу… и
– У меня тоже есть кое-что, о чем больше никто не знает, – признался мужчина. – Я бы хотел… хотел рассказать об этом Вам. Если Вы захотите меня выслушать.
– Я?
– Лунь, приходите одна.
Лена решила, что ослышалась.
– Сюда?
– Да, сюда, на следующей неделе. Приходите одна. Мы с Вами все обсудим.
– Одна? – все еще не верилось Лене.
– Именно. Придете, Лунь?
– П-приду.
У Лены пылало лицо, и не только оно. Она не совсем верила в реальность происходящего. Вернувшись, ни о чем не подозревающая Полина взглянула на часы и очень удивилась.
– Ого! И когда успело пройти два с половиной часа? Подумать только!
– Да, нам, наверное, нужно идти, – извиняющимся голосом сказала Лена.
– Что ж, время снова пролетело, как одно мгновение. Ничто не вечно под луной, да? Мне было приятно в вашей компании, Лунь, Полина. Я замечательно провел время. Теперь мне будет лучше работаться.
– Надо идти, пока не начало темнеть, – сказала Поля. – Тем более, скоро вернется Ксюша, надо будет забирать Глебушку из детсада…
– Семейные хлопоты, – кивнул Илья.
Пока он провожал их, Лена шла на подгибающихся ногах. Она так переволновалась, что забыла попрощаться с хозяином дома и по пути была молчалива и рассеянна.
– Что-то случилось, Лунь? – несколько раз обеспокоенно спросила Полина.
– Нет-нет, все нормально, – отмахивалась Лена, понимая, что это не похоже на правду, и им обеим это известно.
Она еще не разобралась, что на самом деле означало приглашение Ильи Алексеевича, хотел ли он поговорить с ней или нечто большее, но ничего не сказала подруге, потому что понимала – Илья не хочет, чтобы кто-то, кроме них двоих, знал об этом. Значит, у него есть на то причины. И она не в праве нарушать эту условность.
Лена передвигала ноги, ощущая, как у нее в буквальном смысле голова идет кругом от происходящего. «Это и есть стремительное развитие событий?» – спрашивала она себя. Ей не верилось, что это правда. Илья Алексеевич, примерный семьянин и самый добрый человек на свете, не мог позвать ее к себе домой, чтобы провести с ней время наедине. «Наедине», – томительно крутилось в голове. Через неделю они проведут время наедине, и он сам этого захотел. Лена могла только мечтать об этом, а он выступил инициатором. Как прожить эту неделю и не сойти с ума?
Сердце девушки колотилось, качая кровь, приливающую к щекам и шее. «Приходите одна». Лунь вспоминала, как он это произнес, и ей становилось дурно. Но потом она вспоминала о Полине, о семье Ильи, которую даже не видела, и испытывала стыд. Непонятно, за что, но испытывала. Всего лишь за две встречи Илья Алексеевич занял самое главное место в ее жизни. В девушке поселилась надежда на лучшее. У нее наконец-то появился шанс коренным образом изменить все, и она его обязательно использует.