Лунь

Чистова Лариса

– Привет,– окликнул я ее.

Она вздрогнула и обернулась. Ее лицо было немного испуганным и виноватым.

– Доброе утро. Я приготовила тебе завтрак. В холодильнике у тебя пусто, поэтому я сделала омлет и оладьи. Будешь есть?

– С удовольствием,– откликнулся я, и мой живот заурчал.– Пахнет вкусно. Ты давно встала?

– С полчаса назад.

– Как спалось? Кошмары не мучили?

– Все нормально,– коротко ответила она.

Разговора может и не получиться. Олеся избегала моего взгляда и боялась того, что я могу сказать или сделать. Я решил устроить маленькую паузу и пошел в ванну. Побрился,

умылся, привел в порядок и себя и свои мысли. Поговорить ведь надо. Вернувшись на кухню, я увидел, что Олеся накрыла на стол. Я сел, но она стояла и смотрела на меня, не думая присоединяться.

– Ты не позавтракаешь со мной?

– Я не голодна.

– Зачем же ты тогда готовила?

– Для тебя.

– Спасибо, конечно, но зачем?

– Хотела сделать тебе приятное.

Я опять ничего не понимал. Вчера она была так зла на меня и обижена, а сегодня готовит мне завтрак и такая тихая, спокойная. Я отложил вилку.

– Мне как-то не по себе,– признался я.– Садись за стол и съешь что-нибудь. Ведь я не съем столько.

– Я выпью с тобой кофе. Ты будешь кофе?

– Буду.

Она заварила две чашки и села напротив меня. Девушка смотрела в окно, я исподтишка наблюдал за ней. Мне тоже было неловко встретиться с ней взглядом. Мне предстояло разорвать наши отношения и сказать ей об этом. Олеся выглядела очень спокойной, задумчивой, ни следа от вчерашних бурных эмоций. Она была такой простой и домашней, что я удивился. За два месяца наших встреч я не замечал силы ее привлекательности. Она не раз оставалась у меня до утра, но я никогда не видел ее без косметики. Девушка старалась выглядеть взрослее рядом со мной. Сегодня она была не накрашена, но это нисколько не делало ее хуже. У нее была своя естественная красота и очарование. Ее кожа была чистой и гладкой, карие глаза обрамляли пушистые черные ресницы. «И зачем ей нужна тушь, если у нее такие ресницы?»– мелькнуло в голове. Розовые губы имели влажный оттенок, и мне захотелось поцеловать их. «Как нелепо,– подумал я.– Сейчас это так некстати!» А темные густые волосы были не распущены и уложены, как обычно, а приглажены и убраны в обычный девчачий хвост.

– Детка, ты хорошо себя чувствуешь?– поинтересовался я.

– Да, а что?

– Ничего. Просто ты такая тихая сегодня.

– Да. Знаешь, я хотела извиниться за вчерашнее.

Я перестал жевать. Это мне надо извиняться! Ей-то за что?

– Я вчера наговорила тебе много лишнего,– пояснила она, отвечая на мой удивленный взгляд.

– И поделом мне,– подначил я, стараясь поднять наболевшую тему.– Я вел себя, как скотина. Это мне надо извиняться. Прости, Олеся, детка. Если бы я знал, что ты… ну, что ты любишь, я никогда не стал бы так себя вести.

– А что бы ты стал делать?– живо отозвалась она и взглянула в мои глаза.

Я засмущался и отвел взгляд. Как сказать? Боже, как это нелегко!

– Ну, я… Я наверно, не стал бы приглашать вас всех на дачу для таких развлечений.

– А куда бы ты пригласил меня?– ее голос выдавал сильнейшее волнение.

– Хм, в кино или в театр. А может на концерт. Не знаю, я потом бы придумал.

– А на какое кино ты пригласил бы меня?– ее глаза слегка сощурились.

Я задумался. Я не ходил в кино уже очень давно. А Олесиных предпочтений не знал вовсе. Я пожал плечами.

– А в какой театр?–

снова спросила она.

– А в какой ты хочешь?– вопросом на вопрос ответил я.

– Если бы ты пригласил, то я выбрала бы драматический.

– Да?– удивился я.

«Никогда бы не подумал».

– А на какой концерт?– ее глаза зажглись непонятным мне светом.

– Ну,…пф… может…– я не знал, что сказать.

Я совершенно не знал, что она любит.

– Я люблю рок и классику,– заявила она с вызовом.

– Прости,– упавшим голосом произнес я.

– А вот ты любишь джаз и рок-н-ролл, театр сатиры, фантастические сериалы и детективы. Твой любимый цвет светло-серый и зеленый, как твои глаза. Ты любишь сладости, а твой любимый фрукт – манго,– выпалила она.

Мои глаза казались мне огромными. Когда она успела узнать все это? Мы никогда не говорили о наших любимых вещах и занятиях.

– Как ты узнала?– опешил я.

– Когда любишь человека, тогда знаешь о нем все,– ее глаза просто сверкали.

Я зачарованно смотрел в них и смог только промямлить жалкое:

– Олеся, прости, мне очень жаль.

Она не ответила. Ее глаза полыхали, но теперь она избегала моего взгляда. Что я мог сделать или сказать? Я не мог сейчас сказать, что все кончено. Мне так не хотелось ранить ее.

– Хочешь, я куплю билеты в драмтеатр?– неуклюже и неуместно предложил я.

– Нет, не хочу, Сергей,– твердо произнесла она.– Наше время закончилось.

– Что ты хочешь сказать?

– Мы расстаемся.

Вот тебе, на! А я жалел ее, думая, что ей непросто будет расстаться со мной. Вот это характер! И все-таки мне не понятно…

– Почему?

– Все очевидно,– она посмотрела на меня в упор.– Я думала, мы любим друг друга. А быть у тебя девушкой для развлечения я не желаю. Так что, прощай.

– Малышка, зачем же так сурово?– усмехнулся я.– Не надо рвать отношения так резко. Может, все-таки сходим куда-нибудь?

– Нет. Я уйду прямо сейчас,– моя усмешка ее добила.

Она встала и твердо прошла рядом со мной, даже не сомневаясь, что поступает опрометчиво. Обиженная малышка старалась из всех сил сохранить свое достоинство. Мне казалось, что в таких делах надо действовать мягче, и наплевать на гордость. От нее одни неприятности.

– Я отвезу тебя!– крикнул я, поднимаясь из-за стола.

– Ни в коем случае,– отрезала Олеся.– Метро недалеко, сама доберусь. Прощай, Сергей.

– До свидания, Олеся,– я хотел дать понять, что не хочу резкого разрыва.

Она снова прошла рядом со мной, но смотря сквозь меня. Открыв дверь, моя бывшая девушка выскользнула наружу так быстро, что я не успел осознать, что ее нет в моей квартире и в моей жизни тоже.

Что я чувствовал? Облегчение? Нет, совсем нет! Я разочарован и недоволен. Не так я представлял себе наш разрыв. Я думал, что буду мягко уговаривать ее забыть меня и объяснять, что мы разные. А оказалось, что мы не такие уж и разные. Я просто совсем не знал ее. Впрочем, как и всех остальных девушек. Я сел за стол и обхватил свою голову руками. Мне хотелось выдавить из нее события последних суток. Чувство вины просто съедало меня. В мозгу отпечатались ее гневные сверкающие глаза. А может не гневные? Это чувство глубокого разочарования, как и говорил диор. Откуда он знал? И был ли он? Просто с ума сойти можно!