Лунная жатва
Шрифт:
Одежды на нас и так было немного, оставшаяся летит на пол. Каждый поцелуй оставляет огненный след, каждое касание пробуждает дикую, необузданную часть меня. Оказывается, чудовище умеет не только убивать.
Ее ногти, а скорее уже когти, скользят по моей спине, оставляя следы — метки принадлежности.
Когда мы стали единым целым, время остановилось. Мир сузился до этой комнаты, до наших переплетённых тел, до глаз, в которых плясали золотые искры. Мы двигались в древнем ритме, но теперь он обрёл новое значение.
— Моя, — хрипло шепчу я.
— Твоя, — отвечает она.
Последние барьеры между нами рушатся.
Мы вместе достигли пика наслаждения, и на мгновение мне показалось, что мы оба частично обратились — не полностью, но достаточно, чтобы наши души приняли истинную форму. В этот момент ослепительного единения я понимаю, что никогда больше не буду одинок.
Через месяц мы выходим на первую охоту вместе. Я долго сопротивлялся этой идее, но Елена непреклонна.
— Если мы не научимся контролировать это, оно будет контролировать нас.
Серебристый свет полной луны просачивается сквозь переплетение ветвей деревьев, превращая лесную чащу в зачарованный лабиринт из света и тени. В глубокой тишине отчетливо слышно, как шепчутся листья под дуновением ночного ветра, как потрескивают ветки под лапами невидимых обитателей леса, как журчит далекий ручей, несущий отражение лунного диска в своих темных водах. Воздух наполнен терпкими ароматами хвои, влажного мха и ночных цветов.
Мы выбираем диких животных вместо людей. Это компромисс, на который я не решался в одиночку. Охота на кабана не утоляет жажду полностью, но позволяет сохранить рассудок.
В зверином обличье мы безмолвно понимаем друг друга. Я показываю ей, как двигаться против ветра, как выбирать слабую жертву, как нападать быстро и неотвратимо. В её движениях природная грация смешивается с хищной расчётливостью. Она учится с пугающей скоростью.
После первой успешной охоты, когда мы возвращаемся к человеческой форме, её лицо светится диким восторгом.
— Теперь я понимаю, — шепчет она, глядя на свои руки, всё ещё покрытые кровью животного.
— Понимаю, почему ты не мог остановиться.
Я вижу в её глазах опасный огонь и боюсь, что создал монстра хуже себя самого.
— Этого недостаточно, — говорит Елена после третьего полнолуния.
Мы сидим у камина, пытаясь согреться после ночи в лесу.
— Животные… это полумера.
Я знал, что этот разговор неизбежен. Зверь внутри неё становится сильнее, требует большего.
— Мы не можем охотиться на людей. Я больше не хочу это делать, — твёрдо отвечаю я.
— А что если… не на обычных людей?
Её голос становится тише.
— Что
Я смотрю на неё с ужасом и невольным интересом. Она пугает меня и одновременно восхищает. Я понимаю, что не смогу без нее жить. Я готов ради нее на все. И все же я спрашиваю.
— Ты предлагаешь стать судьями?
— Мы уже не люди, но и не совсем чудовища, — она придвигается ближе.
— Может, в этом наше предназначение? Охотиться на настоящих монстров — тех, что ходят в человеческой личине.
Часть меня хочет отвергнуть эту идею, но другая — та темная сущность, что живет со мной долгие годы — резонирует с её словами. Направить проклятие, сделать его оружием против зла…
— Я знаю, кто будет первым, — продолжает она.
В её глазах отражается пламя камина, делая их похожими на глаза зверя. Рыжие всполохи завораживают.
— Мужчина, который напал на трех женщин в прошлом году. Полиция его отпустила — недостаточно доказательств.
— Как ты это узнала?
— Одна из жертв — моя коллега. Я видела, что с ней стало.
Елена сжимает кулаки. В ее глазах решимость.
— Он заслуживает встретить настоящего хищника.
В ту ночь мы не принимаем окончательного решения, но я знаю, что она уже всё решила за нас обоих. И часть меня, та, что устала от бессмысленных убийств, думает: может быть, это путь к искуплению? Быть может, я смогу заслужить прощение. Или, хотя бы, спасти кому-то жизнь, отняв другую.
Следующее полнолуние мы встречаем не в лесу, а на городских окраинах. Елена выследила нашу добычу: изучила его маршруты, привычки, нашла идеальное место для нападения. Он предсказуем. С работы приезжает на машине, ставит ее в одно и то же место, а потом идет к дому.
Когда я вижу его — крепкого мужчину с непримечательным лицом — что-то внутри меня сопротивляется. Кто я такой, чтобы решать, кто достоин жизни? Но Елена уже трансформируется, и мой зверь отзывается на её зов.
Охота коротка и беспощадна. Впервые я убиваю осознанно, с холодной целенаправленностью. Никакого безумного неконтролируемого насилия — только смертельная эффективность. Мы тренировались. К моему удивлению, когда нас двое, контролировать инстинкты намного легче.
После, глядя на растерзанное тело, я не чувствую обычной пустоты и отвращения к себе. Вместо этого — странное удовлетворение.
Елена приближается, её морда испачкана кровью. В янтарных глазах зверя я вижу человеческое понимание. Она наклоняется к трупу. Рвет клыками куртку, и из кармана выпадает что-то блестящее — маленький нож с причудливой рукоятью. Что ж, вот то доказательство, которого не хватило полицейским. Я чую от него запах крови и понимаю, что этот ножик не единожды пронзал тело жертв.