Лунные грезы

Николсон Кэтрин

Девушка вздохнула. Пожалуй, не стоило снимать туфли, это создает у мужчин неверное впечатление о ней.

Корри снова остановилась, глубоко вздохнула и, мило улыбнувшись, разразилась цветистой бранью, сделавшей бы честь любому портовому бичу. Корри выпалила картечью гортанные греческие слова, добавила итальянские проклятия и закончила весьма подробным описанием внешности и манер незнакомца по-французски, а также, не стесняясь, высказала свое мнение о нем на английском. Наконец она замолчала, довольная собой. В машине царило ошеломленное молчание. Потом задняя дверца отворилась, что весьма удивило Корри, поскольку та обращала свой монолог к водителю. Пассажир вышел. Им оказался

Гай де Шардонне. К величайшей досаде Корри, его ничуть не тронули ее тирады. Наоборот, он сделал вид, что аплодирует! Нет, это кого хочешь выведет из себя! Неожиданно Корри почувствовала себя шестилетней малышкой, бредущей по пляжу с туфельками в руках. Что он подумает о ней, гуляющей по снегу босой и без пальто? И что сделалось с ее обликом умудренной жизнью утонченной женщины?

– Насколько я понимаю, вы… э-э-э… отменили ваше свидание?

Девушка подняла голову. Итак, он намерен продолжать игру. Что же, она готова.

– Это не ваше дело!

– Вы правы, – подтвердил Гай так невозмутимо, будто всю жизнь беседовал по ночам с босоногими девушками в вечерних платьях. – Я просто подумал, что теперь могу вас подвезти.

Корри на миг потеряла дар речи. Какой вопиющий контраст между его неизменной учтивостью и ее выступлением всего несколько минут назад! У девушки даже уши загорелись. Что же делать? В довершение ко всему на тротуаре уже лежало белое покрывало, и ноги совсем застыли. Представить страшно, какой у нее вид! Да к тому же волосы промокли и липнут ко лбу и щекам!

– Нет, спасибо, – отказалась она, полуприкрыв от снега глаза. – Предпочитаю пройтись.

Как видно, у нее нет выбора. К чести Гая, он не попытался разубедить ее.

– В таком случае я провожу вас.

И прежде чем она успела запротестовать, он сделал знак водителю. «Мерседес» мгновенно скользнул в темноту. Девушка в отчаянии смотрела вслед машине, повернувшей к автостоянке отеля. Гай, казалось, почувствовав настроение Корри, с любопытством взглянул на нее:

– С вашего разрешения, конечно.

– Я не могу вам запретить. Улица принадлежит всем.

Ну и пусть она покажется ему грубиянкой, все равно уже ничего не исправить.

Они молча отправились в путь. Корри мелко семенила, в напрасной надежде выиграть время и все обдумать. За несколько шагов до двери она остановилась.

– Прошу прощения.

Девушка прислонилась к стене и сунула ноги в босоножки. Ступни совсем онемели, так что теперь каждый шаг не будет отдаваться болью.

– Не откажитесь объяснить… поверьте, мной движет праздное любопытство… почему вы ходите по улицам босая?

– Потому что туфли жмут!

Кажется, ее и без того вот-вот разоблачат, так что еще одно признание ничему не повредит. К удивлению Корри, собеседник весело хмыкнул.

– Над чем это вы смеетесь? – с подозрением осведомилась она.

– Не знаю, – изумленно протянул он. – Наверное, над тем, что ни одной из моих знакомых женщин не придет в голову снять на улице тесные туфли.

– Значит, все ваши знакомые ужасно глупы, – ехидно заметила девушка. Но Гай как ни в чем не бывало лишь улыбнулся, лениво разглядывая ее грязные посиневшие ноги.

– Глупость – не такой уж непростительный недостаток в женщине.

Корри от возмущения прикусила язык, но, прежде чем сумела подыскать достойный ответ, он неожиданно спросил:

– Вы голодны?

Такой простой вопрос… Вряд ли Гаю придет в голову, каковы могут быть последствия.

– Приглашаете меня пойти куда-нибудь поужинать?

– Не совсем. Все приличные рестораны уже закрылись. Нет, я надеялся, что мы поужинаем у меня в номере.

– В вашем номере?

Губы Корри тронула

улыбка. Гай де Шар донне всмотрелся в лицо девушки. Что-то здесь неладно. Какой-то нюанс все время от него ускользает. Он был заинтригован и считал себя обязанным поднять брошенную перчатку. Гай мнил себя знатоком женщин, но Корри поражала его странным сочетанием зрелости и невинности, чисто кошачьей грации, хитрости и детского озорства. Она менялась постоянно, поминутно, быстрая, неуловимая, как ртуть. Неужели все это притворство? Трудно сказать. Увидев ее в опере, такую изящную, в дорогом платье, несомненно созданном гением Баленсьяги, очарованный прирожденной элегантностью, с которой она носила его, Гай был уверен, что столкнулся с одной из представительниц древнейшей профессии. Но теперь, когда она стояла перед ним босая, с покрытыми снегом волосами, он усомнился в собственных суждениях. Какая странная комбинация практичности и самозабвенной бесшабашности! Он почти надеялся, что она примет его предложение. Девчонка совсем не в его вкусе, слишком неопытна и дика, но что-то подогревало его интерес и стремление побольше о ней узнать… Этот немодный узел волос на затылке, капризно изогнутые губы, раскосые глаза с тяжелыми веками.

– Пытаетесь закадрить меня? – задорно бросила девушка.

Гай нахмурился. Возможно, он все-таки поторопился, пригласив ее. Такое вульгарное остроумие, такое детское тщеславие! Взрослые мужчины не «кадрят» молоденьких девушек!

– Ошибаетесь. На рассвете я вылетаю в Париж. И, признаться, предпочитаю блондинок.

Она невозмутимо пожала плечами:

– Прекрасно. А я – джентльменов.

– Неужели?

Глаза Гая раскрылись чуть шире и мгновенно сощурились. Да, в такой откровенности, безусловно, есть своя привлекательность. Так или иначе, ему предстоит убить несколько часов перед полетом. Она вполне может его развлечь.

– Прошу.

Он предложил ей руку. Корри на секунду заколебалась. Идея поужинать в номере, из которого ее с позором выкинули этим утром, была очень заманчива. И надо признать, она действительно голодна, поскольку пропустила обед и ужин, а музыка всегда вызывала у нее зверский аппетит. Но даже голод отступил перед ослепительной, самим небом посланной возможностью, которая ей представилась. Корри моментально все рассчитала. У него не было времени пожаловаться старшей перед поездкой в оперу, поскольку та никогда не возвращалась раньше восьми вечера. Значит, придется пустить в ход все уловки и хитрости, из кожи вон лезть, чтобы он не вспомнил об утреннем происшествии.

Корри смерила взглядом спутника. Мужчины, подобные Гаю де Шардонне, привыкли получать все что захотят. Он избалован, высокомерен, чванлив и слишком уверен в собственной неотразимости. Но она с ним справится. Вооруженная неприязнью, предупрежденная сегодняшней сценой… чего ей бояться?

Она взяла его под руку. Вместе они прошли в широко распахнутые двери красного дерева, над которыми отливало зеленью название отеля. Корри старалась не обращать внимания на бешеный стук сердца, надеясь, что горящие щеки немного остынут. В любой момент кто-то из слуг мог ее узнать, но придется рискнуть.

Холл выглядел иначе, чем днем, – тихий, тускло освещенный, точно сказочная пещера. Корри приняла вид скучающего безразличия и старалась ни с кем не встречаться глазами. Прошла целая вечность, прежде чем Гай забрал ключ у портье, и тут девушка внезапно осознала, что по какому-то странному стечению обстоятельств его присутствие делало ее невидимой. Совсем как в оперном театре. Возможно, потому, что она была его спутницей… его принадлежностью. Людей так ослепляли деньги, что они не обращали внимания ни на что другое.