Лунные грезы
Шрифт:
Десса проглотила подступивший к горлу комок и положила голову ему на плечо. Господи, куда она едет? Зачем? Ведь там, в большом городе, им придется расстаться. Ей придется заниматься делами отца, а ему – вернуться назад… к Сэре. Нет, она верила, что Бен не любит ее. Пока. В конце концов, Сэра молода и красива, а мужское сердце непостоянно… Так, по крайней мере, говорила ее мать. Ах, если бы это путешествие могло длиться вечно! Пусть даже их ждут впереди новые испытания, лишь бы быть рядом с ним…
Ее губы коснулись его щеки и едва
– Я тоже люблю тебя, Бен Пул. Очень.
Когда день стал клониться к закату и измученные утренним происшествием пассажиры успокоились и некоторые из них успели задремать, Десса вдруг почувствовала, что кто-то тянет ее за рукав. Она открыла глаза и увидела перед собой лицо молодой женщины, которая сегодня едва не утащила ее за собой в пропасть. Первой мыслью девушки было, что она еще не проснулась и видит дурной сон.
– Что? Что-то случилось? – растерянно спросила она.
– Мой муж сказал, я должна прийти и попросить.
Десса молча кивнула и стала ждать продолжения. А что она могла сказать?
Женщина казалась смущенной.
– Я сказала, мол, нет, не пойду, а он разозлился. За что, спрашивается? – Ее взгляд завистливо скользнул по дорогому платью Дессы, она пощупала ткань и со знанием дела кивнула. – Да, у меня никогда не будет такого платья и… такой кожи. Вот, смотри! – Она быстро протянула руку и провела своей шершавой мозолистой ладонью по нежной щеке девушки.
Озадаченная и немного испуганная столь странным поведением, Десса отшатнулась.
– Что вам от меня надо?
– Ты спасла мне жизнь… вот я и подумала, что, раз уж ты такая благородная, может, дашь нам с мужем что-нибудь? Мы пару раз пытались осесть и обзавестись хозяйством, но ничего не вышло. Нам приходилось голодать, вот мы и решили податься обратно на Восток… Ну так как? – Ее глаза выжидательно сверлили Дессу.
– Вы хотите денег? – вымолвила она, не веря своим ушам. – Я должна заплатить за то… за то, что спасла вам жизнь?! Бессмыслица какая-то!
Женщина отвела глаза, на ее лице была написана откровенная досада.
– Я же говорила ему, что это бесполезно, – раздраженно проговорила она. – Богатые никогда ничем не делятся, поэтому на свете и существуют бедные.
– Так это он… то есть ваш муж, послал вас ко мне за деньгами?
Она кивнула, и в ее глазах впервые мелькнуло что-то похожее на стыд.
– Ты уж прости меня великодушно. Я так перепугалась тогда, когда болталась между небом и землей. Если бы не ты, мои бедные косточки сейчас бы рыбы обгладывали… Хотя, кто знает, может, так оно было бы и лучше. Но все равно, спасибо тебе за все. Скажу мужу, что ничего не вышло.
Десса ничего не ответила. Вместо того чтобы уйти, женщина немного потопталась на месте и жалобно добавила:
– Он, должно быть, опять меня побьет, но это ерунда. Все-таки я живая, а не там, на дне… Благодаря тебе.
Она тяжело вздохнула и решительно шагнула в
– Постойте! Вот… – Она открыла свой ридикюль, в котором держала некоторую сумму на непредвиденные расходы; остальные деньги были спрятаны в одежде и доставать их на людях по понятным причинам Десса не хотела. – Вот, возьмите.
Грязные пальцы судорожно сжали пачку хрустящих банкнот; даже не взглянув на деньги, женщина негромко сказала:
– Я бы давно ушла от него, если бы могла. Он вообще-то и не муж мне вовсе, а так… Но мой отец велел мне идти к нему, а на те деньги, что он заплатил, отец купил много еды для моих братьев и сестер. Так что все было по-честному.
Десса была поражена ее словами.
– Можно задать вам один вопрос? – осторожно спросила она.
– О чем речь, валяй.
– Сколько вам лет? Если не хотите, можете не отвечать, я просто…
– Да чего уж там! – пожала плечами молодая женщина. – Я много старше тебя, мне уже шестнадцать.
Когда Десса справилась с шоком, ее странной знакомой и след простыл. Первой мыслью девушки было проследовать за ней в соседний вагон, найти там ее «мужа» и высказать ему прямо в лицо все, что она о нем думает. Но это могло лишь повредить бедняжке. Десса впервые в жизни всерьез задумалась о скрытом от нее до сих пор мире ужасающей нищеты, в котором отцы продают дочерей в рабство, и эти девочки-женщины, постарев до срока от постоянных унижений и непосильного труда, в шестнадцать выглядят на тридцать.
Раньше ей и в голову не приходило ценить свое богатство, дорожить им, благодарить судьбу за то, что она послала ей состоятельных родителей, воспитанных друзей, безоблачное детство… и без презрения, но с состраданием относиться к тем, кто был всего этого лишен. В «обществе» если и говорили о бедняках, то лишь как о пьяницах и бездельниках, никчемных людях, не умеющих добиться успеха в жизни. О каком «успехе» можно говорить, если тебя, как вещь, продают первому встречному? Здесь в силу вступают совершенно иные ценности. Если друзья ее отца считали, что год, не пополнивший их счет в банке очередной сотней тысяч долларов, прошел напрасно, то их не столь удачливые сограждане слезно благодарили небо за то, что прожили еще один день и не умерли с голода…
Так, под мерный стук колес уносящего ее домой поезда, думала внезапно повзрослевшая Десса, глядя на бескрайнюю равнину за окном и прислушиваясь к ровному дыханию Бена, который спал как младенец.
Наконец, измученные долгой дорогой и наквозь пропыленные, Десса и Бен сошли на платформу в Керни, штат Небраска, чтобы пересесть на поезд до Канзас-Сити. Десса была почти дома.
Стоя на станции в окружении своего багажа, девушка мучилась от странной смеси облегчения и отчаяния. Завтра в это же время Бен будет уже в пути, возвращаясь на милый его сердцу Запад. Он уйдет из ее жизни навсегда.