Лузиады
Шрифт:
62
А моряки армады величавой
Обсели снасти, глядя с удивленьем,
Как мавр, отведав сладких яств на славу,
Разглядывал морское снаряженье.
Вдруг с ласковой улыбкой гость лукавый
Спросил, пытаясь тщетно скрыть смущенье,
Не турок ли случайно горделивых
К нему направил ветер прихотливый.
63
И пожелал страницы книг священных
Воочию правитель лицезреть,
Стремясь о мореходах дерзновенных
Сужденье
Затем спросил с улыбкой неизменной,
Нельзя ли ради дружбы повелеть,
Чтоб принесли оружье боевое,
Что Луза сыновья везли с собою.
64
Ответил Гама, флотоводец славный,
Чрез толмача к пришельцу обращаясь:
"Я расскажу тебе, мой гость державный,
Во что я верю и за что сражаюсь.
Противно племя турок мне злонравных,
И не для них я по морям скитаюсь.
Я горд, что здесь Европу представляю
И в Индию дорогу пролагаю.
65
И верю я в того, кому подвластно
Все зримое и скрытое от взора,
Кому все в мире дольнем сопричастно,
В того, кто сотворил земли просторы,
Кто грешных нас любил любовью страстной,
Кто предан был мученьям и позору,
Кто смертью смерть попрать с небес спустился,
Чтоб смертный к горним высям приобщился.
66
Я не привез Священное Писанье,
Нам данное от богочеловека,
Мы память о Спасителя деяньях
В душе храним от века и до века,
Не доверяя скудным начертаньям.
Что до оружья, то клянусь навеки:
Как друг узришь ты наше снаряженье,
Чтоб никогда не зреть его в сраженьях".
67
И, повинуясь Гамы повеленьям,
Арабу мореходы показали
Кольчуги, почерневшие в сраженьях,
Мушкеты, ядра, пики и пищали,
Щиты в чеканных дивных украшеньях,
И шпаги из дамасской чистой стали,
И арбалеты, стрелы, протазаны
Все маврам предъявили без обмана.
68
Тут к пушкам мавр приблизился лукавый,
А пушкари - наследники Вулкана
Стояли близ орудий величавых,
В душе над мавром тешась невозбранно.
Не заряжая, даже для забавы,
Орудий по приказу капитана:
Для храбрецов честь небольшая в том,
Чтоб средь овец прослыть свирепым львом.
69
Мавр осмотрел, не выказав волненья,
Все, что любезно гости показали,
Внимал всему он с мрачным озлобленьем,
Но вслух не выражал своей печали.
Он Гаме изъявлял лишь восхищенье,
Решив, что дни отмщенья не настали,
И до поры
Как гордый флот отдаст на растерзанье.
70
И попросил достойный капитан
У властелина кормщиков надежных,
Чтоб к берегам далеких чудных стран
Путь верный обрести и непреложный.
Тот обещал, тая в душе обман,
Всех обольстив учтивостию ложной.
Он, если 6 мог, пред всем честным народом
Казнил бы дерзновенных мореходов.
71
Он распалился злобой непомерной
И сердце горькой истомил обидой,
Узнав, что видит христиан примерных,
Потомка чтущих славного Давида.
Пришельцам другом притворившись верным,
О страшной мести размышлял он скрыто.
Нередко прежний друг, предав былое,
Встречает нас коварством и враждою.
72
Но наконец с почтением притворным
Мавр с храбрым капитаном распростился,
И по волнам Нептуновым проворно
Он к берегу родному устремился.
А там рой многочисленных придворных,
Владыку ожидая, суетился.
Правитель, мучим злобой роковою,
В молчании прошел в свои покои.
73
Меж тем в сиянье звездного престола
Угрюмый Вакх, в раздумья погруженный,
Терзался, очи устремляя долу,
Успехами лузиад угнетенный.
Но вдруг обрел он снова вид веселый,
Узрев, как мавр, коварством распаленный,
Желает смерти доблестных героев.
И рассуждал лукавец сам с собою:
74
"Уже давно сулил мне рок жестокий,
Что ниспошлет он в Индии победы
Питомцам Португалии далекой,
А мой удел - бесславье, плач и беды,
Но мой отец - сам громовержец строгий,
И должен рока я презреть заветы.
Зачем мне ждать, пока судьбина злая
Свершит свой суд, всего меня лишая?
75
Уже хотели боги, чтобы правил
Филиппа сын землею отдаленной,
И Марс повсюду власть ему доставил,
Над Индией простер его знамена.
Но ныне к славе рок слепой направил
Столь малого народа легионы,
Что вряд ли македонец своенравный
Себя сочтет потомку Луза равным.
76
Ловушку португальцам я устрою,
Чтоб им не дать узреть зари востока.
Я замыслы их гордые расстрою
И их надежды обману жестоко.
Склоню к войне я мавров и к разбою,
На горе мореходам темнооким.
И хитростью, коварством и сноровкой
Себе победу завоюю ловко".
77