Лузиады

де Камоэнс Луиш

69

Ты странным, очевидно, полагаешь, Что из земель, столь Богом отдаленных, Здесь славных мореходов созерцаешь, К высокой цели смело устремленных, Но ты, король, не раз еще узнаешь, Что ни морей волненье разъяренных Нам нипочем, ни зимние морозы. Дух лузитан не устрашат угрозы.

70

Издревле Лузитании владыки С опасностью в сражение вступали. И корабли подвижников великих Враждебных вод просторы покоряли. Мы не любили наслаждений тихих, Край света мы увидеть возжелали, Чтоб знать, где

миру дольнему границы И что за ними от людей таится.

71

Достойный отпрыск короля благого Энрике - первым в море устремился. И, из гнезда им изгнанный родного, Пред ним в испуге грозный мавр склонился. К древесной парус прикрепив основе, Под небесами юга он явился. Ему Арго и Жертвенник сияли, И Заяц с Гидрой на него взирали.

72

Деянья славных предков продолжая, Все новые рождались поколенья, Что, рубежи отчизны раздвигая, К чужим брегам стремились в нетерпенье. И как они, мы, по миру блуждая, Узрели знойной Африки селенья. Там племена чужие обитают И звезд Большой Медведицы не знают.

73

А вот теперь, достигнув края света, Мы столп последний возвести желаем, Сюда мечтой стремились наши деды, И мы их волю свято выполняем. Сейчас, почтив давнишние обеты, Мы на тебя, властитель, уповаем, Ты государю отпиши посланье Как долгой дружбы предзнаменованье.

74

Поверь же, что бессовестным обманом Свое не стал бы имя я порочить. Сюда я прибыл, словно гость незваный, Не для того, чтоб нагло вас морочить. А ныне снова к морю-океану Хочу с любовью обратить я очи. Поверь, пиратством я не промышляю, Себе добра чужого не желаю.

75

И если ты на веру принимаешь Мои слова, мольбы и обещанья И нам добра по совести желаешь, То прекрати ненужные терзанья. Ты разумом, конечно, понимаешь: Пришла для нас минута расставанья, И сделай так, чтоб мы без промедленья Покинули сейчас твои владенья".

76

Король внимал безмолвно этой речи И к Гаме уваженьем проникался. В его отваге и чистосердечье Все более властитель убеждался. Он вспомнил прорицателей зловещих И понял, что во многом ошибался, Когда отдал отчизну под начало Бесчестных и свирепых Катуалов.

77

Немалые предвидел он доходы От будущих торговых соглашений И думал, что великие заботы Он мог бы снять с себя без спасенья. Он Гаме разрешил вернуться к флоту И дал потомкам Луза дозволенье, Коль будет их желанье, на базаре На пряности сменять свои товары.

78

И, заручившись этим обещаньем, Достойный капитан приободрился. Простившись с властелином чужестранным, Немедля к Катуалу обратился. Чтоб плыть к своей армаде богоданной, Он срочно лодку раздобыть стремился, Издельями надеясь португалов Затмить красу восточного базара.

79

Но Катуал, исчадье негодяев, Решил чинить препоны капитану. В плену героя удержать желая, Избрал

он путь насилья и обмана. Увлек его на пристань, обещая Ладью искать пришельцу невозбранно, А сам спешил от царских взоров скрыться, Чтоб над достойным Гамой поглумиться.

80

Потом сказал, что гостя дорогого Он задержать намерен до рассвета, А на заре - ив том дает он слово Он Саморина выполнит заветы. Но распознал премудрый Гама снова Все хитрости потомков Магомета И понял, что дальнейшие терзанья Ему опять готовят мусульмане.

81

И вправду - Катуал тогда являлся Правителем державы Саморина. Король ему великий доверялся, И это знали злые сарацины. Их наговорам Катуал поддался, Не ведая о злобе их старинной. В их заговоре принял он участье И маврам помогал своею властью.

82

Но, с твердостью решив вернуться к флоту, Правителю наш Гама повторял, Что предоставил полную свободу Ему мягкосердечный Перимал, С тем, чтоб изделья своего народа На берег он с армады отослал. Он говорил, что короля приказы Должны безмолвно выполняться сразу.

83

Напрасно он взывал; уже правитель Мечтою кровожадною томился. Как гнусный лихоимец и грабитель, Он погубить великий флот стремился. Презренных мавров тайный покровитель Спалить в огне гостей безвинных тщился, Чтоб память о великом, славном деле До Лузовой страны не долетела.

84

Да, этого хотели мусульмане, Надеясь, что за смертью мореходов Их государь состарится в рыданьях, Забыв и думать об индийских водах. Но капитан, тревогой обуянный, Хотел отплыть к покинутому флоту, И требовал он лодку - но напрасно: Неумолим был Катуал злосчастный.

85

Он с наглою ухмылкой заявил, Что Гама поступил как вор презренный, Когда бы другом он индийцам был, То флот привел бы в гавань непременно, Нет, не случайно он армаду скрыл, Он злобою был движим откровенной, А если нет - пусть шлет распоряженье, Чтоб в гавань флот вошел без спасенья.

86

Тут понял славный Гама, что недаром Флот к берегам правитель приглашает, Что гибелью, разбоем и пожаром Такое приглашенье угрожает. Узрел воочью мореход бывалый, Что смерть над ним, как туча, нависает, Он тысячи опасностей страшился И лишь на волю вырваться стремился.

87

И мысль его тревожная блуждала, Как солнца луч, что зеркалом игривым Бездумно отражается, бывало, И по стене блуждает шаловливо. А та рука, что вдаль его послала, Шутя, все ищет солнца переливы, И луч дрожит, и мечется, и бьется, Пока рука-шалунья не уймется.

88

И, думам неустанным предаваясь, Вдруг вспомнил Гама, что Куэлью славный На шлюпке капитана дожидался, Долг выполняя честно и исправно. За преданного друга опасаясь, Везде с коварством сталкиваясь явным, Наш Гама, ловко обойдя преграды, Смог отослать Куэлью на армаду.