Лягушка Баскервилей
Шрифт:
– Исключительное качество, – подхватил Виталий, вплывая в комнату.
– Эт-та кто? – в ужасе заорала Леська.
– Знакомьтесь, – засуетилась я, – Донские, строители, отделывают новый дом Тёмы, Лада и Витя. А это Караваевы, наши добрые прия…
Остаток фразы застрял в горле.
– Суки! – завопила отбросившая свою манерную велеречивость Глория Семеновна. – А ну верните мои деньги на Карловы Вары! Гадюки! Уроды! Сволочи!
Я онемела. Вот уж не ожидала, что наша поэтесса, человек тонкой душевной организации, дама,
Лада и Витя на некоторое время растерялись.
– Это они! – в полном восторге завопила Леся. – Попались, голубчики! Сбежали, номера мобильников поменяли и скрылись? А мы тут! Отдавайте деньги! Теперь не выпустим!
Донские кинулись к двери.
– Бей их! – завопила Глория Семеновна, с невероятной для своего веса и возраста скоростью кидаясь за прорабами. – Колбась по-черному! Фейсом об тейбл! Где деньги на Карловы Вары? Мочи их в сортире! Мордой об забор!
– Ща вам мало не покажется! – вторила Леська, выбегая за свекровью.
– Господи, – заметался по гостиной Леня, – мой Париж! Чем бы в сучар кинуть? А? Чем?
– Около туалета на первом этаже стоит кошачий лоток, – живо подсказала я. – Ирка всегда ленится его помыть, так что…
– Спасибо, – обрадовался Леня и бросился в указанном направлении.
Я подождала пару мгновений, потом вышла во двор. Перед глазами развернулась дивная картина: Глория Семеновна сидит на распростертой и рыдающей от злости Ладе, а Леня высыпает на красавицу содержимое кошачьего туалета, громко вопя:
– Пока деньги на Париж не вернешь, мыться не разрешим.
Тёма, Леся и Маня держат багрового Виталия, собаки с оглушительным лаем носятся по саду.
– Вызывай охрану! – закричал Тёма, увидев меня. – Сам хотел их сегодня задержать! Знаешь, на какую сумму они меня кинули? Врали все! «Трубы из Разии…» А я им тогда поверил! Да нет никакой Разии, есть идиоты, не умеющие правильно по-английски «Russia» написать! И рабочие не итальянцы вовсе, обычные украинцы, как все! И Витька этот совсем никакой не строитель, он охранником работал в ночном клубе для баб, там его Лада и сняла. Она тогда замужем за строителем была, только супруг измены не стерпел, выгнал Ладу вон. Ничего они не умеют, брешут все. Такой спектакль разыграли! Машины на мои деньги купили. Ну я и кретин! Идиот! Ничего, теперь все вернут!
И тут Виталий вывернулся из рук державших его людей и опрометью кинулся к машине.
– Стой! – завопили мы, бросаясь следом.
– Мама, – орала Леська, – не упустите Ладу!
– Не волнуйся, кисонька, – раздался в ответ голос Глории Семеновны, – сижу на ней и не встану, пока менты поганые, волки позорные не подъедут!
Услыхав последнее заявление всегда такой интеллигентной дамы, я сбилась с шага и чуть не упала. Виталий тем временем впрыгнул в джип, и машина полетела
– Вот гад! – выронил Тёма. – Ушел-таки!
И тут раздался оглушительный грохот, я на всякий случай обхватила голову руками.
Из боковой дорожки за секунду до старта Виталия вырулил черный внедорожник, за ним катил джип охраны. Банкир Сыромятников, очевидно, собрался в фитнес-клуб, решил побегать по дорожке. Уносящийся на полной скорости Донской влетел прямо в бронированный автомобиль финансиста. С машиной Сыромятникова не случилось ничего плохого, а джип прораба подскочил, пролетел пару метров по воздуху и шлепнулся на крышу прямо у наших ворот.
Охрана Сыромятникова, на ходу засучивая рукава черных пиджаков, ринулась к поверженной машине и вмиг вытащила оттуда совершенно целого, но насмерть перепуганного Витю.
На мгновение воцарилась тишина. Потом главный охранник вежливо спросил:
– Дарь Иванна! Он, типа, вам кто?
Я улыбнулась:
– Ребята, это вор! Сейчас секьюрити из поселка приедут.
– Значит, можно душу отвести? – обрадовался охранник Сыромятникова. – Напугал он нас, паразит! Все правила нарушил!
– Мочи его! – заорала Глория Семеновна, продолжая восседать на Ладе. – А вот и менты прибыли, вижу прохиндеев! Хватайте его, да покрепче! Эй, и бабу не забудьте! Фу, Хучик, отойди, не пачкай свои лапки о мерзавку!
Я поежилась от холодного ветра и пошла домой. Слава богу, теперь Тёма наймет нормальных строителей. Они, конечно, тоже обманут его, но надувательство будет обычным, а не настолько наглым, как в случае с Донскими.
– Вот, мусик, – назидательно сказала Маня, обнимая меня за плечи, – говорила же, что они мерзавцы. Только мы странно устроены: боимся сказать гаду, что он гад. Донским не стыдно было Тёму обворовывать, а он стеснялся им все высказать!
Я молча шла к дому.
– А как прикидывались! – тараторила Маруська. – Просто фонтанировали любовью, на самом же деле врали! Их надо было давить сразу! Эта Лада просто лягушка Баскервилей.
– Кто? – не поняла я.
Маня запрыгала от возбуждения:
– Ну, мусик, вспомни сказку! Стрела царевича попала к лягушке, и превратилась она в красавицу. А с Ладой наоборот вышло, сначала царевной прикинулась, затем все встало на свои места: она лягушка, только злая, как собака Баскервилей, ясно?
Я кивнула: по-моему, замечательный титул «лягушка Баскервилей» можно присвоить сразу нескольким участницам вышеописанных событий – той же Галине, Юле или Ниле.
– Деточка, – включилась в разговор вновь ставшая интеллигентной поэтессой Глория Семеновна, – ты некрасиво рассуждаешь. Хорошее воспитание и душевная тонкость велят нам любить своих врагов!
Я постаралась сдержать смех. Интересно, как сильно Глория Семеновна обожала Ладу, восседая верхом на прорабше в ожидании милиции?