Лягушонок
Шрифт:
Нож у Тимоши из рук выпал, а он и не заметил. Он представил, что это они с дедом Аггеем сидят вот так, распластавшись, в душной горячей прозрачной банке. Чьи-то огромные глаза приближаются и рассматривают их, потом встряхивают, и они больно ударяются о стенки пузырька и от боли двигаются.
У Тимоши даже дыхание перехватило.
«Что делать? — думал он. — Кинуться на Вальку и отнять пузырёк? Не получится. Валька сильнее. Да и неизвестно, за кого хуторские мальчишки горой станут. Не растил лягушонка,
И вдруг его как током ударило: обменять! Обменять на коллекцию!
Он кинулся снимать с подоконника корабли. А перед глазами у него так и стояли прозрачные лапки лягушонка на грязном стекле.
— Он его в пузырёк! Живого в пузырёк! — приговаривал Тимоша. Корабли не помещались у него в руках и падали на землю. — Врёшь! Глаза твои, Валечка, завидущие, сменяешь! Посылай ты их куда хочешь! Тоже мне опыт! Живого в пузырёк запихивать!
— Корзинку возьми, — сказал дед Аггей каким-то странным голосом, словно хотел ещё что-то добавить.
Тимоша оглянулся на старика и увидел, что брови у него не насуплены.
— На-кось корзинку.
Ребята всё толпились у кудиновского дома, правда, их поубавилось. Валька рассказывал про жизнь в космических кораблях.
«Только бы не успел он сказать: эна-бена, на лягушку нет обмена», — приговаривал про себя Тимоша, протискиваясь к пузырьку.
— Что просишь — не знаю, — выдохнул он, — эту вещь меняю.
По древним мальчишеским законам, которые свято чтились на хуторе, после этого нужно было обязательно меняться.
— Это же научный лягушонок! — Валька покраснел от досады, потому что знал: все мальчишки, которые только что так восторженно рассматривали лягушонка и хвалили его за терпение, теперь стеной против него встанут и даже могут поколотить за нарушение неписаного закона. — Лошадь на вошь! — сказал он нехотя. — Что просишь, что даёшь?
Обмен мог ещё и не состояться, если предложения были бы не равноценными.
— Коллекцию!
— Ух ты! — ахнул Васька. — Да на эту коллекцию можно тыщу таких лягушек сменять.
— Эва! — закричал Каська Мотнев. — Лягва сама растёт, а на корабли талант надо иметь.
— Меняй! — заторопил Васька. — Корабли век простоят, а лягва сдохнет, и всё! Вон уже и не шевелится!
— Меняю! — Уже Валька опасался, как бы обмен не расстроился.
Тимоша схватил пузырёк и, отбежав на порядочное расстояние, закричал:
— Эй вы! Сволочи! Вас бы так в пузырёк! Для науки! Живых в пузырёк! Живодёры чёртовы!
Ребятишки даже рты пооткрывали.
Тимоша забежал в проулок. Прислонился к плетню. Лягушонок в пузырьке был совсем неподвижен.
— Ты чего? — сказал Тимоша. — Ты, что ли, умер? Ты не умирай! Пожалуйста! Я тебя сейчас оттуда вытащу!
Он нашёл два
— Ты потерпи! — сказал Тимоша. — Потерпи. Я, понимаешь, боюсь тебя осколками порезать. Я к Антипу побегу, к дедову сыну. Он в мастерских, у него стеклорез… он аккуратно пузырёк разрежет. Ты потерпи! Я мигом. Тут всего километра три бежать. Ты не умирай только!
Тимоша сорвал лопух и, завернув в него горячий, липкий пузырёк, припустил по раскалённой степной дороге.
В мастерских было пусто. Только у горна возился чёрный полуголый кузнец.
— Антипушка! — крикнул Тимоша.
— Обедает, — ответил кузнец.
Тимоша обежал мастерскую. Тут под навесом стоял стол, и человек десять мастеров ели окрошку.
— Антипушка! Вот! — задохнувшись, сказал Тимоша и поставил пузырёк на стол.
— Ну! — закричала кухарка. — Пакость всякую на стол.
Антип отложил ложку и стал рассматривать лягушонка. Тут и Валькин отец сидел.
— Ишь ты! — сказал он, беря в руки пузырёк. — Как же это ты его туда засадил?
— Вот ребятня! — сказал отец шепелявого Христи. — Чего только не удумают. Это ж надо: в пузырёк засадили!
— Акселерация! — сказал старший механик.
— Антипушка! — едва отдышавшись, взмолился Тимоша. — Вынь ты его оттуда. Он же живой! Это Валька его туда головастиком ещё затолкал, он и вырос в неволе! Сидит, как дед Аггей в плену сидел! — Тимоша не выдержал и шмыгнул носом.
За столом стало тихо.
— Убью сукиного сына! — сказал Валькин отец и брякнул ложкой о стол. — Живодёр! А я-то, дурак, обрадовался было… — Он словно извинялся перед товарищами. — Ну погоди, я ему вложу ума вечером.
— Ума ему не надо! — сказал деревянным голосом Антип. — Ума у него в достаточности…
Он принёс из мастерской стеклорез и осторожно отрезал горлышко у пузырька. Лягушонок выпал на сухие доски стола.
— Что ж вы его на сухое! — сказала кухарка.
Она растолкала склонившихся над лягушонком рабочих и поставила на стол блюдечко с водой.
Антип большими чёрными пальцами осторожно взял жидкое тельце и опустил его в воду.
— Ну поплыви! Поплыви! — умолял Тимоша.
И лягушонок, словно услышав, сделал слабое движение ногами, оттолкнулся.
— Живой! — заулыбались все.
— Плывёт! — К самому блюдечку вдруг протиснулась кудлатая голова Христи-шепелявого. — Ула!
— А ты откуда взялся? — спросил его отец.
— А я за Тимоней бежал. Знаешь, он на эту лягушонку всю коллекцию выменял! Теперь Валька в Москву за племией поедет.