Лысый... шиноби?
Шрифт:
— Упс, — Тоби прикрыл нижнюю часть маски ладошкой. — Простите, семпай. Что-то я совсем неуклюжий.
Хидан опять замычал, пытаясь что-то сказать.
Тоби поднял его и повернул лицом к себе.
— О-о, — протянул он, — вы теперь прямо как Зецу-сан. Ну, в смысле, чёрно-белый. Только в плане пропорций неувязочка вышла. Но мы это поправим.
Хидан, отплёвываясь и пытаясь проморгаться от попавшей в глаза мутной
— Блядь, ты ещё кто такой? Я тебя не знаю. Иди нахуй!
Голова опять упала в грязь.
— Ой, простите, у вас голова скользкая, держать неудобно.
— Хватит издеваться над ним, — рыкнул Какузу.
— Ну что вы, Какузу-сан. Я не издеваюсь. Просто семпая нужно как следует помыть. А то он такой грязнуля.
Будто из ниоткуда Тоби достал банку с моющим средством и небольшую розовую щётку с длинной ручкой.
Он положил жреца лицом прямо в кусты шиповника и, пока тот глухо, но всё так же забористо, матерился, принялся намыливать щётку.
— Эй, ты чё там делаешь, ёб твою мать? А ну…
Договорить жрец не успел, ибо его голову подняли и внезапно ему в глаза попала пена. Впрочем, не только в глаза. Тоби со всех сторон активно орудовал щёткой, пока то, что осталось от Хидана, не превратилось в огромный шар из пены.
— А-а-а-а! Ублюдок… хе, мать твою… ненавижу! Тьфу, — сплюнул Хидан, пытаясь попасть по масочнику.
Тоби отвёл руку с матерящимся шаром из пены в сторону, о чём-то задумавшись. В прорези для глаза будто бы мелькнуло озарение.
— О, я вспомнил, — из руки исчезла щётка для мытья посуды, и появился… Какузу был готов поклясться, что это был ёршик для унитаза.
Тоби соскоблил всю пену с лица и волос Хидана.
— Сука, ну подожди у меня! — закричал Хидан. — Как только верну тело, я тебя, блядь, уро… Хо… Кха…
Ёршик для унитаза оказался во рту матерщинника.
— Рот у вас тоже грязный, семпай, — заявил Тоби, продолжая свою работу по помывке члена Акацуки. — Потому я решил, что его тоже нужно хорошенько помыть…
— Тоби! Хватит! — рявкнул Какузу, не выдержав издевательств над товарищем. — Отдай его сюда!
— М… ну ладно, как скажете, — Тоби прекратил помывку джашиниста и бросил казначею… ёршик для унитаза.
Какузу на автомате его поймал и с недоумением уставился на предмет быта в своей руке.
— Идиот! — крикнул Какузу, запустив ёршик обратно в масочника. — Голову отдай!
— А… ну так бы сразу и сказали, — сказал Тоби, бросая голову охотнику за головами.
Голова
— Хнык-хнык… Какузу-чан, дружище, я так рад тебя видеть, — отплевавшись, принялся стенать Хидан. — У меня к тебе просьба, пока я не верну своё тело, не отдавай меня этому ублюдку, ну позязя! Я буду хорошим. Честно-честно! — из покрасневших глаз Хидана лились слёзы. Было неясно, то ли это от радости встречи с напарником, то ли от моющего средства, но он рыдал.
Какузу угрюмо кивнул, засовывавая голову к себе в сумку.
— Эй! Какузу! — закричал Хидан. — Стой, мне нужен свежий воздух, я же там задохнусь!
— Дурак, — буркнул казначей, — у тебя нет лёгких. И воздух тебе не нужен.
— Стой, пусти меня. Блин, Какузу…
— Может, мне отдать тебя Тоби? Уверен, он о тебе как следует позаботится.
Голова притихла. На несколько мгновений воцарилась тишина.
— Да ты знаешь, в сумке не так уж и плохо, — заключил жрец Джашина. — Посплю я, а то устал что-то…
***
— Вот же срань Рикудо, а ведь ничто не предвещало беды, — простонал Котецу, поправляя бинт на переносице. — Думал, это будет обычный экзамен. Ага, щаз…
Изумо не обратил на излияние друга никакого внимания, лишь хмуро осматривал трупы претендентов из Травы.
Новенький чунин в бандане и квадратных очках что-то блеял по поводу того, что нужно доложить о произошедшем экзаменаторам Второго этапа, но Изумо его прервал:
— У нас в Деревне особое положение, — на этих словах новенький, нервно икнув, поспешно поправил очки. — Хокаге приказал докладывать обо всех необычайных происшествиях ему лично. Также нужно оповестить АНБУ.
— Х-Хай, Изумо-сан, — шиноби вытер пот со лба. — А что насчёт экзаменаторов?
— Приведи их сюда, пусть взглянут на трупы, — сказал он очкарику. Тот кивнул и умчался к наблюдательному пункту около полигона 44.
— Кто пойдёт докладывать Хокаге? — скривившись, поинтересовался Котецу.
— Я обследую трупы, ты пойдёшь.
— Э? С какого перепугу? — возмутился Хагане. — Я и сам могу обследовать трупы. Тем более, чего там обследовать? Лиц-то у них нет…
Изумо закатил глаза и повернулся к другу, вперив в того строгий взор. Никто не хотел идти докладывать столь неприятное известие Сандайме — ведь убиты шиноби были не на испытании, — но, как бы там ни было — идти надо, и без промедлений.
— Решим всё как мужики? — взгляд Котецу также стал серьезным.