Лысый... шиноби?
Шрифт:
Чёртовы шиноби. Ему подарили надежду, он думал, что его мечта сбылась, но это оказалось жестоким обманом, иллюзией. Лысый медленно встал. Под его глазами легли тени, голова опущена.
– Твоих рук дело? – тихо спросил Сайтама.
Итачи на автомате кивнул. Хотя позже он понял, что делать этого не стоило.
На Учиху обрушилась невероятная жажда убийства. Такой яки он ещё никогда не испытывал. Ноги подкосились, он упал на колени. Тело затрясло. Итачи пробовал сцепить зубы, собрать волю
Внезапно жажда убийства пропала, а окрестности огласил странный воющий звук.
Из лысого будто выпустили весь воздух, он схватился за живот и простонал:
– Блин, как же жрать охота…
Итачи оторопел. Он в неверии уставился на Сайтаму, который, покачиваясь, шёл к нему.
Лысый походя поднял Учиху за шкирку, поставив на ноги, после чего серьёзно на него посмотрел:
– Парнишка, поиграли и хватит. За твою дурацкую шутку тебя убить мало... Но у меня свои принципы. Поэтому я прощу тебя, если угостишь меня хавчиком…
Сайтама ободряюще похлопал брюнета по плечу и зашагал к ближайшему населённому пункту.
– А-а? – переспросил Итачи, смотря вслед лысому.
– Не стой столбом, – обернувшись, воскликнул Сайтама. – Жрать пора. Заодно расскажешь мне, с какого перепугу я был вам нужен. Ну и какого чёрта этот рыбомордый напал на детишек...
И лысый шиноби вразвалочку пошёл вперёд. Спохватившись, Итачи отменил шаринган и, подхватив то, что осталось от Самехады, зашагал следом за Сайтамой. Мыслей о нападении у него не было.
«Убить его? Очень смешно. Это бог в человеческом обличии. А богов злить не стоит...»
Вспоминая весь прошедший бой, губы Учихи изогнулись в подобии улыбки. Хотя, скорее, это было нервное. Он вдруг поймал себя на том, что давно уже не улыбался. Да. Очень давно…
Глава 20
Саске вышел из больницы и полной грудью вдохнул теплый летний воздух. Ему порядком надоело валяться на койке. В отличие от опытных шиноби, что сбегали из палаты (прямо через окно) уже на второй-третий день, Учиха провел в госпитале около недели, вплоть до официальной выписки. Во-первых, столь послушным он был, потому что лечащий ирьёнин строго-настрого запретил ему покидать лечебницу из-за сотрясения, и в случае непослушания грозил запереть брюнета ещё на две недели. А во-вторых, его палата находилась на последнем этаже, потому прыгать на улицу в его состоянии было решением неблагоразумным; ходить же по вертикальным поверхностям Саске пока не умел.
«Чёртовы ирьёнины. Наконец-то смогу вернуться к тренировкам. Ну, и ещё нужно побольше узнать о наставнике Наруто...» – подумалось ему.
– Саске-дураске! Ты, наконец, выздоровел, даттебайо! –
После сего радостного крика шея Учихи оказалась крепко зажата, будто в тисках, а голову брюнета начали немилосердно тереть, взлохмачивая волосы. Последний из Великого клана думал, ему сейчас снимут скальп, вдавят череп в туловище, а шею попросту сломают.
– Кхе… Наруто, – хрипел Саске, пытаясь вдохнуть или как-то выбраться из стальной хватки.
Верно. На самом деле это оказалась не изощренная попытка убийства последнего Учихи подлыми недоброжелателями, а всего-навсего дружеские обнимашки от самого известного блондина Конохи.
Наруто, в конце концов, отпустил тушку брюнета – тот, откашливаясь и хрипя, стал жадно хватать воздух, потирая шею. На голове у него теперь была прическа в стиле «Большой взрыв в маленькой раменной».
Саске с опаской поглядывал на довольного, как биджу после клизмы, сокомандника.
– Ух, Саске, я так рад! – говорил Узумаки, лучезарно улыбаясь. – Я очень рад, что ты выздоровел. Представляешь? Меня к тебе не пускали!..
«И слава Ками, – подумал Учиха, – тогда бы я точно помер. И откуда у этого дурака столько силищи?»
Но вслух он хмуро спросил:
– А зачем приходил?
– Как это зачем, даттебайо? – не понял Наруто. – Извиниться. Ну и поблагодарить, конечно же.
Учиха завис. Нет, с извинениями все понятно, но вот благодарить Саске вроде бы было не за что.
Он пытался поставить себя на место Узумаки, потом подумал, потом бросил эту затею и решил особо не заострять на подобной мелочи внимания.
– Я прощаю тебя, Наруто, – осторожно кивнул Учиха, делая шаг назад. На всякий случай. Вдруг блондин опять захочет обнимашек. – А благодарить меня за что?
– Как это за что? – удивился Узумаки. – За то, что поддался на спарринге!
Саске не сразу переварил услышанное. Видимо, это последствия сотрясения и он чего-то недослышал, или просто не понял, что имел в виду блондин.
– Поясни, – потребовал Учиха, вернув самообладание и успокоившись, увидев относительно уравновешенное поведение сокомандника.
– Ну, это, – замялся Наруто, почёсывая блондинистую голову. – Ты ведь всегда раньше побеждал меня, а в этот раз, очевидно, специально подставился под удар и получил травму.
Глаз Учихи задёргался. Узумаки тем временем продолжал:
– Я заметил, что Сакура-чан тебе не нравится. Особенно когда она начинает быть слишком… хм, навязчивой. – Саске на автомате кивнул, хотя и не понял, при чём здесь Сакура. – Ну вот ты и решил во время спарринга показать, мол, что я сильнее, и поддался, чтобы она переключилась на меня…
Обычно у Учихи хорошо получалось держать лицо. Но сейчас его брови непроизвольно поползли вверх, а рот слегка приоткрылся.