Люби меня, как я тебя
Шрифт:
– Тань, ну и наплевать на этого Клюшева! Подумаешь, какая важная персона! По мне, так Комиссаров даже симпатичнее. Знаешь, давай лучше фильм посмотрим. Мне Катька кассету дала. Называется «Я за тебя умру». Говорят, клевый фильмец.
Фильм оказался не клевым, а невероятно глупым. Главный герой по имени Чарльз так и не умер за Маргарет, хотя надоедливо твердил об этом целых три часа. Расстроенная Антуаном и окончательно рассерженная Чарльзом Таня вынуждена была ни с чем вернуться домой.
Дома ее встретила мама с
– Почему так задержалась?
– Да понимаешь, пришлось остаться, потому что я не поняла, как интервалы расставлять… – мгновенно сочинила Таня.
– Ясно, – тоже весьма странным голосом отреагировала мама. – Ну и как? Поняла, в конце концов?
– Да, мне Евгения Васильевна все еще раз объяснила, и я поняла, – довольно бодро ответила Таня, хотя мамин интерес к ее занятиям в музыкалке ей не понравился.
– Знаешь, Таня. – Мама развернула дочь лицом к себе. – Тебя пригласили на день рождения к Тамаре Ивановой. Звонила ее мама. Я сказала, что ты обязательно придешь. Я правильно сделала?
Танины руки сделались влажными от страха. Тамара вместе с ней занималась в музыкальной школе в классе у Евгении Васильевны. Наверняка Тамарина мама спрашивала, почему Таня не ходит на музыку. Какой ужас! Таня вместо кивка жалко дернула головой.
– Вот и хорошо, – преувеличенно радостно сказала мама. – Там и Евгения Васильевна будет! Ты рада?
Танино лицо сделалось серым. Она поняла, что мама уже все знает и специально разыгрывает перед ней спектакль. Обида придала Тане сил. Она вывернулась из маминых рук и чуть не плача спросила:
– Зачем ты так? Могла бы просто спросить, почему я не хожу на музыку!
– Отлично! Призналась! Теперь можно и спросить! Так почему же ты не ходишь на музыку?
– Потому что я ее ненавижу! – крикнула Таня.
– Это что-то новенькое!
– Ничего не новенькое, а вовсе даже старенькое! Ты прекрасно знаешь, что мне не нравится заниматься музыкой! Вы меня не спрашивали, когда купили пианино. Купили и силой заставили заниматься!
– Таня! Почему ты так кричишь? Что плохого в том, что ты будешь уметь играть на инструменте? Это тебе всегда может пригодиться в компании.
– Мама! – взвыла Таня. – В какой компании! Думаешь, я стану с собой таскать пианино? Это же не гитара!
– Все равно! – не сдавалась мама. – Для женщины это может стать хорошей профессией.
– Какой например?
– Ну… можно, как Евгения Васильевна, преподавать музыку детям.
Таня представила, как обучает игре на фортепиано таких же бестолковых, как она, Татьян Осокиных, и это стало последней каплей, которая переполнила ее уже совершенно изнемогшую от переживаний душу. Она бросилась в свою комнату и от души заплакала там, уткнувшись в мягкий бок своей любимой кошки Алисы.
– Я тебе, Танька, верю, как себе, – говорила Лена Прижняк и часто-часто дышала. – И если ты кому-нибудь скажешь, то это с твоей стороны будет так… будет такое… В общем, ты мне будешь больше не подруга, ясно?
– Да
– Я как раз и хотела кое о чем тебя попросить.
– Ну! – нетерпеливо воскликнула Таня.
– Ты ведь не давала еще свою анкету Комиссарову?
– Не давала.
– Можешь дать?
– Конечно, могу.
– У тебя есть в анкете еще незаполненные листы с вопросами?
– Да сколько угодно!
– Я хочу один листок свернуть конвертиком, а сверху ты своим почерком напишешь: «Секрет. Никому не открывать!»
– Ленка! Ты же знаешь, что если так написать, то обязательно откроют! Первым делом!
– Я знаю. Я и сама открыла бы. Но в данном случае именно это мне и нужно. Я как будто бы напишу там тебе секретное письмо, что мне нравится Комиссаров, а ты дашь ему анкету, как будто бы для заполнения, а он… – Лена запнулась и вопросительно поглядела на Таню. – Как ты на это смотришь?
– Ты думаешь, что о-он… – задумчиво протянула Таня.
– А ты думаешь, что нет? – испуганно посмотрела на подругу Прижняк.
– Не знаю. – Осокина пожала плечами. – Почему-то в анкетах никогда не пишет тот, от кого этого ждешь, а если и пишет, то какие-нибудь глупости, вроде анекдотов про чукчу или Василия Ивановича.
– Но… может быть, мы все-таки попробуем, а? – Лена с большой надеждой заглянула в глаза подруге.
Таня еще раз пожала плечами, порылась в школьном рюкзаке и вдруг вспомнила, что отдала тетрадь с Ди Каприо на обложке Любимовой.
– Вот так всегда! – огорчилась Лена. – Только придумаешь что-нибудь стоящее, тут же обязательно откуда ни возьмись выползут какие-то препятствия…
– Не переживай! Мы с тобой обойдем любые препятствия! У меня есть еще одна анкета. Из магазина. Фирменная. Мне ее Вера подарила. Вот смотри! – И Таня достала из ящика стола розовую книжечку в цветах и бабочках.
– У-у-ух ты-ы-ы! Какая прелесть! – восхитилась Лена. – Почему же ты ее не используешь?
– Потому что там вопросы идиотские. И вообще все глупое, как будто заполнять ее должны дети ясельного возраста. Но зато тут нет еще ничьих ответов. Ты ее первая заполнишь, и везде, где хочешь, можешь писать про то, как тебе по-сумасшедшему нравится Петька. А потом я ее отдам ему, а он увидит, что никто, кроме меня, твоей подруги, про твою любовь ничего не знает. Я думаю, что это ему понравится, потому что никто в классе обсуждать это не станет.
– Отлично – улыбнулась довольная Лена. – Ты очень хорошо придумала!
Прижняк открыла книжечку на странице с вопросами и, высунув язык, начала заполнять ее ответами.
Очень скоро язык убрался на положенное ему природой место, и обескураженная Прижняк спросила:
– Я совершенно не знаю, какой гриб мне больше всего нравится. Я вообще терпеть не могу собирать грибы.
– Я же тебе говорила, что вопросы для анкеты придумывал какой-то ненормальный. Но в нашем деле и этот вопрос не так уж плох.