Люби меня

Грин Соня

— Твое письмо, — коротко пояснил он.

Но мне не требовались объяснения, я помнила и знала каждое слово из него. Я читала и переписывала его раз пятьдесят.

Потушив сигарету, брюнет неспешно приближался. В свою очередь мне стоило сделать хоть несколько шагов назад. Но одеревенев, я тупо пялилась на Саске.

— Ошибаешься, мне плевать на тебя, — он остановился рядом и медленно, смотря прямо в глаза, добавил: — Плевать, слышишь?

Опустив голову и пряча свои сожаления, я спросила:

— Тебе настолько

больно?

Он замер. Я чувствовала это. Накалившаяся атмосфера в комнате. Крики и шумная болтовня в соседней комнате сейчас раздражала до безумия.

— Я ненавижу тебя, — скорее выплюнул, нежели произнес Саске.

Эти три слова тоже могут заставить ваше сердце биться чаще, поверьте. Посмотрев на него, я со всей злостью произнесла:

— Тебе не за что меня ненавидеть, Саске.

Его тёмные глаза, блестевшие в ночи, и улыбка, которая совсем ничего хорошего не предвещает, испугали меня.

Легко проведя ладонью по моему лицу, он больно схватил меня за скулы и поцеловал. Властно и ядовито. Я ничего не могла сделать: укусы, удары и прочее сопротивление просто не работали с ним.

И я снова стала бояться.

Саске слишком грубо бросил меня на кровать, от чего моя голова закружилась сильнее. Сев сверху он всё также властно поцеловал меня. Ещё никогда поцелуи с ним, да и ни с кем, не были такими. В попытке вырваться я прикусила его нижнюю губу, но парня это только раззадорило. Пошевелив руками, я поняла, что прикована к кровати наручниками.

— Были на всякий случай, — и, стерев кровь, добавил: — как этот.

Мне страшно. Страх пробирал меня до костей заставляя дрожать. Это уже не тот человек, не тот Саске.

Когда его руки залезли под платье и стали медленно двигаться вверх, по моей коже прошла дрожь.

— Саске, не делай глупостей.

— Милая, глупость это трахнуть Хинату или Харуно, а это необходимость.

— С Харуно ты уже это сделал.

Он посмотрел мне в глаза, ухмыльнулся и сказал:

— Если ты не хочешь, почему не зовёшь на помощь? Согласись, ты хочешь этого, — он провёл рукой по внутренней стороне бедра, — ты ждала этого.

Поцеловав мимолётно в губы, он продолжил свой путь и спустился к мочке уха. Его рука остановилась на ягодицах, сжимая. Закрыв глаза, я отвернула голову. И твердила: «Это сон, это сон, всего лишь кошмар. Не страшно. Всё хорошо». Но ничего не было хорошо, я не просыпалась, а Саске уже целовал шею и оставлял засосы на ней, устроившись между ног.

Спустя мгновение он перевернул меня на живот, из-за чего запястья заныли. Я чувствовала: как медленно расстёгивается молния платья, как парень задирает его наверх и оно также беспомощно, как и я, висит на моих руках.

Всё это предвестник моей смерти.

========== 4: Понедельник ==========

Боль

хочет, чтобы её чувствовали. Запомните это.

Понедельник встретил меня, к счастью, радостно. Дождь, что шёл всё воскресенье прекратился. Улицы уже высохли от огромных луж, позволяя одеваться легче.

Проснувшись сама, а не от будильника, я чувствовала себя прекрасно. Посмотрев на часы и обнаружив, что сейчас почти 6 утра, звёздочкой разлеглась на кровати. Даже закрыв глаза, я не могла уснуть. Наверное, в первый раз в жизни я так выспалась, проспав весь вчерашний день. И проплакав…

Каким бы прошлое не было паршивым, я не могла отрицать, что понедельник вселял в меня некое благоговение. Символическое начало.

Хотя, плевать я на него хотела. Для меня этот понедельник — это Итачи Учиха.

«21:00 Целую».

Университет встретил меня шумом. Медленно попивая капучино, я шла к кабинету и выискивала знакомые лица. Правда, они нашли меня сами.

— Доброе утро, — накинувшись на меня в прямом смысле, поздоровалась девушка.

Я кивнула и сказала:

— Привет.

Отобрав и глотнув кофе, Темари серьёзно посмотрела на меня. Я уже чувствовала, как она хотела всё узнать: почему я ушла, почему я не поднимала трубку, почему сама не позвонила и прочие вопросы, которые мне не особо нравились. Не желая говорить на её темы, я подкинула свою:

— Шихо. Так её зовут.

Блондинка выдыхает, а потом, спустя минуту, решив, что не разговорит меня, произносит:

— Эта очкастая стерва, при каждом удобном случае тёрлась об него и «сексуально» поправляла очки. Сучка.

Я любила Темари. Но я ненавидела всё говорить людям, всё объяснять и рассказывать. Им это не нужно. Они покивают, дадут пару советов и начнут про себя рассказывать. Я была тем, кто слушал. Слушал и забывал. Говорить о ком-то кому-то было странным.

Темари ничего не знала. Ничего, кроме того, что ночью я ушла не попрощавшись. Волновалась ли она? Наверное. Но если бы она сейчас устроила мне истерику и выяснение всего, я бы не выдержала. Как я говорила ранее, терпеть это не могу.

Она только спросила: «Всё хорошо?»

На, что я соврала: «У меня просто появились дела. Отец приехал. Уборка, сама понимаешь».

Темари улыбнулась и внезапно обняла меня, понимая, что я лгу: «Конечно».

Изумившись, я посмотрела на неё, думая, что она всё знает. Но ни черта она не знала. Скорее всего, связала «отца» с Итачи. Тем лучше.

— Гаара? — удивлённо произнесла я, не веря своим глазам.

Быстрее попрощавшись с парочкой, я бросилась на парня. Потрепав мои волосы, сводя на нет все старания утром, он улыбнулся и обнял меня в ответ.