Любимая, прости...
Шрифт:
– Черт побери! Как ты можешь доверять Элизабет? – В темных глазах Висенте словно сверкнула молния. – Она слишком испорчена и эгоистична, чтобы пожертвовать своими личными интересами ради ребенка. Разве можно было на нее рассчитывать?
– Я даже на секунду не могла предположить, что Элизабет способна причинить Карен зло, – откровенно призналась Дженетт. – Теперь очевидно что это было ошибкой. Не думаю чтобы я когда-нибудь простила себе…
– Я-то уж точно не прощу тебе этого никогда! – грубо оборвал
Она чувствовала себя совершенно сбитой с толку. Мучительно больно было думать о Карен, страдающей без ее любящей заботы. Не меньшие мучения приносили мысли о своей вине и предательском поведении сестры. Однако самым болезненным было воспоминание о том, что всего лишь час назад Висенте занимался с ней любовью, а затем отверг ее любовь в самой грубой и унизительной форме.
На какое-то мгновение ей, по своей наивности, даже показалось, что они стоят на пороге новых отношений. Но в следующий момент все ее надежды потерпели крушение.
Почему никогда ранее она не замечала, насколько жестоким может быть Висенте? Почему предпочитала не обращать внимания на неприятные стороны его характера или извинять их? Сам он на компромиссы никогда не шел, никогда не признавал собственных ошибок, а теперь отказывает ей в прощении и сочувствии.
– Когда-то я простила тебе гораздо большее, – произнесла Дженетт дрожащим голосом.
Висенте бросил на нее вызывающий взгляд.
– Я не совершил ничего, что требовало бы прощения.
Это заявление послужило последней каплей, переполнившей чашу ее терпения. Зеленые глаза Дженетт яростно засверкали.
– Неужели? Теперь ты, может быть, и любишь Карен. Но когда я забеременела, ты повел себя как юнец, которого заставили жениться насильно!
Это гневное заявление застало Висенте врасплох. Он не мог понять, каким образом только что кажущаяся тихой и кроткой женщина могла прийти в такую ярость.
– Послушай…
– Не смей это отрицать! – прошипела она, как загнанная в угол кошка.
Однако Висенте быстро пришел в себя.
– Я вовсе не собираюсь отрицать, что был расстроен тем, что ты решила забеременеть, несмотря на принимаемые мной меры предосторожности…
– Это не было моим решением!
Висенте не обратил на ее возражение ровным счетом никакого внимания.
– Мы поженились совсем недавно, и мне хотелось подождать несколько лет, пока, наша семья окрепнет. Ты прекрасно об этом знала. Когда же решила проигнорировать мое желание…
– Перестань сейчас же! – воскликнула Дженетт, подняв руки в протестующем жесте. – Ты не хочешь меня слушать! Если бы мне пришла в голову мысль, что ты подозревал меня в том, что я забеременела намеренно, то… Стой, а почему же ты ничего не сказал мне тогда?
– Ну, что тебе ответить… – пробормотал он усмехнувшись. – Наверное, не захотел выглядеть юнцом, которого
Дженетт покраснела, но не от смущения, а от досады.
– Тебе до сих пор кажется, что ты можешь быть умным за мой счет. Что ж, не люблю выяснять отношения, однако должна сказать в свою защиту…
– Да-да, не терплю неопределенности! – ставил Висенте.
Руки ее сжались в кулаки.
– Но прежде скажи: почему ты вообще решил, что я зачала ребенка вопреки твоему желанию?
– Я много работал, тебе это не нравилось, поэтому мне показалось, что ты надеялась использовать ребенка как средство покрепче привязать меня к дому, – Висенте вгляделся в ее лицо, пытаясь отыскать на нем виноватое выражение. – Ты поставила меня перед фактом, и я был вне себя от ярости, но делать было нечего, Честь требовала, чтобы я признал, что ты носишь моего ребенка, и я, как говорится, сделал хорошую мину при плохой игре.
– Поэтому стал работать еще больше, почти перестал со мной разговаривать и: даже переселился на яхту, желая помешать мне видеться с тобой чаще, – резюмировала Дженетт. – Честь потребовала от тебя слишком больших жертв!
Висенте еле заметно нахмурился.
– Я не согласен…
– Ты можешь не соглашаться с чем угодно! – пылко воскликнула Дженетт. – Но поверь, я не лгу. Более того, беременность стала неожиданностью для меня самой!
По сумрачному выражению его лица нельзя было определить, как он отнесся к ее словам. Поэтому Дженетт добавила, старясь убедить его:
– Я даже никогда не пренебрегала противозачаточными таблетками. Почему ты не подумал, что бывают случаи, хотя и редкие, когда таблетки не срабатывают?
Висенте пожал плечами.
– Это даже не приходило мне в голову.
– А ведь мой врач как раз предположил, что это был именно тот редкий случай. Но когда я пыталась объясниться по этому поводу с тобой, ты выходил из комнаты или: начинал разговаривать по телефону.
– Ты же знаешь, я не большой любитель женской болтовни, – заявил он холодно.
– Что ж, теперь тебе известно, что я тебя не обманывала, – подытожила Дженетт. – Я забеременела только потому, что подвели таблетки. И сейчас я просто в шоке от того, что ты заподозрил меня в нечестной игре…
В этот момент лимузин остановился перед ярко освещенным зданием больницы, что заставило молодую женщину мгновенно забыть о споре. Поспешно открыв дверцу, она выскочила из машины, торопясь поскорее заключить обожаемую дочь в объятия.
Вместе с Висенте они подошли к регистрационной стойке и назвали себя. Тотчас же перед ними появился пожилой человек, представившийся полицейским. Слепая и глухая ко всему, кроме своего желания поскорее увидеть Карен, Дженетт рванулась было по коридору, но Висенте ее остановил.