Любимая
Шрифт:
Сломленная гибелью родителей, десятилетняя девочка согласилась расстаться со своими старшими братьями, с присущим всем детям оптимизмом полагая, что они скоро приедут к ней на Восток и ей, возможно, удастся уговорить их остаться. Но все вышло иначе. Она потеряла связь с ними. Сначала она получала письма из разных городов к югу от Арканзаса, потом письма стали приходить реже и реже. Последнее было отправлено из городка Пейвилла в Техасе. Тогда Джулиане было двенадцать. На этом переписка закончилась.
С тех пор у нее не было от них никаких известий, она не знала, где они и чем занимаются. Постепенно жизнь в Индепенденсе превратилась
«Они решили, будто я забыла Уэйда и Томми», – подумала Джулиана, глядя на высившиеся над равниной вершины Скалистых гор. Но разве это возможно? Она так хорошо помнит Уэйда, смышленого крепыша, ежедневно катавшего ее на себе, учившего ее защищаться от хвастливого сына кузнеца. И Томми она отлично помнит, такого же золотоволосого, как она, с лукавым взглядом синих, как у отца, глаз. Она как сейчас видит его, в любимой рубашке в сине-желтую клетку, которую он носил не снимая, маме с трудом удавалось забрать ее в стирку. Томми научил ее ездить верхом, стрелять из лука по банкам на заборе и жульничать в карты. Озорным, сообразительным, беспечным – вот каким был Томми. А Уэйд – изобретательным и решительным. В те годы они были настоящими шалопаями с собственным мнением на все случаи жизни. Однако папе удавалось держать их в узде. Трудно представить, что сейчас они преступники… Джулиана сглотнула комок в горле. Когда она найдет их, все будет по-другому. А она обязательно найдет их. Даже если ей придется ради этого раболепствовать перед дядей Эдвардом и тетей Катариной.
Словно прочитав ее мысли, тетя Катарина неожиданно повернулась к племяннице.
– Джулиана, – тихо сказала она, – я хочу, чтобы ты вспомнила свое обещание.
Джулиане стоило большого труда выдержать проницательный взгляд тетки.
– Мэм?
– Пообещай, что не будешь пытаться разыскать своих негодных братьев, пока мы в Денвере.
Дядя Эдвард вздрогнул и тоже посмотрел на девушку. Толстый, с объемистым брюшком, круглым, как луна, лицом и светлыми с проседью волосами, он был на целых четыре дюйма ниже тетки. Тобиас не отличался особым умом, зато славился проницательностью, обладал врожденной деловой хваткой, любил хороший херес и имел привычку изучать большие пальцы рук. Он был скор на наказание и непреклонен. Джулиане не забыть долгие часы, проведенные в одиночестве, запертой в комнате. Ее лишали ужина, забирали любимую игрушку или другие личные вещи и не возвращали их.
Что касается тети Катарины, то ее кара была страшнее, чем дяди Эдварда, потому что она никогда не прощала и умела смотреть на человека так, что он чувствовал себя крохотной мошкой. После какого-нибудь проступка этот взгляд преследовал Джулиану долгими неделями. Тетка была полна презрения и ледяного пренебрежения, из-за чего жизнь девочки стала невыносимой. Джулиана начала строить планы побега, мечтая оказаться подальше от холодного дома в Сент-Луисе, с его правилами
– Дай мне слово, Джулиана, – настаивала тетя Кэт, обращаясь к племяннице так, будто та все еще была десятилетним ребенком. – Мы должны быть уверены.
– Но… – начала Джулиана, заерзав на месте.
– Никаких «но», – отрезал дядя, погрозив девушке пальцем. – Дай слово.
За окном проплывала колорадская равнина. Дядя Эдвард смотрел на Джулиану сурово, а тетя Кэт – высокомерно и выжидательно, как всякий раз смотрела на Мору, когда та опаздывала подать чай.
Джулиана набрала в грудь побольше воздуха:
– Обещаю.
Тетя и дядя обменялись удовлетворенными взглядами. Потом улыбнулись ей.
– Хорошая девочка, – одобрительно произнесла тетя Кэт.
Дядя Эдвард вернулся к своим бумагам.
Ни дядя, ни тетя не знали о том, что, давая обещание, Джулиана скрестила пальцы на руке и спрятала их в складках юбки.
«Это не считается», – заверила она себя, развязывая ленты шляпки и поправляя волосы. Она вольна делать все, что угодно. А угодно ей сразу же по приезде в Денвер навести справки о банде братьев Монтгомери.
Джулиана не решалась планировать свои действия на тот случай, если окажется, что никто в Денвере не слышал о братьях Монтгомери и не знает, где они находятся. Обязательно кому-то что-нибудь известно, нужно просто продолжать расспросы до тех пор, пока она не получит ответа.
Было начало седьмого, когда поезд с пыхтением остановился на вокзале Денвера и на платформу высыпали уставшие пассажиры. Оказавшись на свежем, напоенном запахом сосны горном воздухе, Джулиана вздохнула полной грудью и поспешила к противоположному концу платформы, чтобы взглянуть на город. Она увидела широкие пыльные улицы, застроенные бревенчатыми и кирпичными домами, и по ярко раскрашенным вывескам вроде «Счастливой собаки», «Золотой пыли» определила, что салунов в городе немало. На одной из вывесок рядом с названием «Салун бриллиантовой звезды» были изображены танцовщицы и игральные карты.
Джулиана не ожидала, что Денвер окажется таким большим… и шумным. Он сильно отличался от степенного, опрятного Сент-Луиса. Улицы заполонили повозки, лошади, свиньи, люди, надо всем витал слабый запах навоза, смешанный со свежим сосновым ароматом, который спускался с гор. У женщин, одетых в льняные платья и соломенные шляпки, были загорелые лица, мужчины носили стетсоны и были вооружены. Все куда-то спешили. Ветер гнал по улицам перекати-поле, перед магазином Дейда дрались дети. Лошадиное ржание перемежалось звуками пианино, стуком каблуков по дощатым тротуарам и пьяными возгласами, доносившимися из салуна «Золотая пыль», который находился почти рядом с вокзалом.
– Какое жуткое, мерзкое, отвратительное место! – содрогнулась тетя Катарина. – Эдвард, ты говорил, что Денвер – цивилизованный город.
– Так и есть, моя дорогая, в сравнении с другими городами на границе. – Дядя Эдвард платком вытер пот со лба и огляделся по сторонам. – Кажется, человек Брина запаздывает. Ладно, давайте заберем наш багаж. Будем надеяться, что он скоро приедет.
Тетя Катарина и Виктория последовали за дядей Эдвардом в багажное отделение, а Джулиана задержалась. Они нескоро найдут свои вещи среди баулов, тюков, чемоданов и коробок, а ей-то и нужно всего несколько минут.