Любимцы Богини
Шрифт:
– Будь осторожен! На мостике комдив и командир!
Через несколько минут Лаврову пришлось проделать тоже самое, выполняя команду:
– Третьей смене построиться на развод в центральном посту!
Развод прошел быстро. Смена заступила. Левая турбина работает на винт, правая – в турбогенераторном режиме. Ход двенадцать узлов. Стабильный режим. Техника работает без замечаний. Несмотря на присутствие комдива, мостик особо не тревожит. У них прямая связь с метристом, штурманом и БИПом, управление вертикальным рулем переведено в рубку. Жаль только управленцев. Им все равно тяжело. Впятером тянут трехсменку. Перед самым выходом Бобылев Вася влип в какую-то историю. Пытались забрать с гауптвахты, но не смогли. Комендант оказался
Все же сдача Л-3 спокойнее Л-2, несмотря на такое грозное название: «Ведение подводной лодкой боевых действий»! На прошлом выходе редко кому удавалось прилечь хотя бы часика на два. Вывеска, срочное погружение, аварийное всплытие, управление подводной лодкой при получении тяжелых аварийных повреждений (заклинивание рулей, возникновение отрицательной плавучести, пробоины, пожары, аварии с оружием, разрывы трубопроводов ВВД и гидравлики, срабатывание A3, поступление пара, ухудшение РБ и т. п) – все по боевой тревоге! А на этом? Отдифферентовались, погрузились, всплыли одной сменой и спокойно идем в надводном положении в район торпедных стрельб.
Даже есть время подумать о личном. Вроде бы теперь у них с Любой постоянная крыша над головой. В политотдел его больше не вызывали. Зам по политчасти ни о чем не напоминал. Каждый его съезд на берег они использовали для ремонта квартиры. Понемногу она становилась похожей на настоящее жилье.
Тяжелей, приходилось с домашней утварью. Несмотря на то, что денежное довольствие командира дивизиона не очень большое, деньги на кое-какие покупки были. Без труда купили холодильник «Бирюса» и черно-белый телевизор «Рекорд». Люба очень хотела, чтобы в доме были стиральная машина и пылесос. Но в магазинах эти товары купить было невозможно. Они продавались по распределению через политотделы. Неизвестно почему, но Володьке за всю службу на К-30, ни разу ничего не предлагали. Ладно, когда был холостяком, а сейчас ведь женатый человек!
Но пылесос они купили. Помогли знакомые, семья Шнайцеров. С главой семьи Валентином, Лавров познакомился еще лейтенантом. В самый первый день своего появления на корабле. Шла субботняя большая приборка, и до только что прибывшего лейтенанта, казалось, никому, не было никакого дела. И вдруг объявление по кораблю: «Лейтенанту Лаврову подняться наверх». На надстройке, прямо у кормового люка, к нему, ослепшему от яркого солнца, подходит улыбающийся кучерявый капитан-лейтенант и протягивает руку: «Давай знакомиться, лейтенант! Валентин!». И дальше: «Выбирай, что лучше, сидеть в прочном корпусе до обеда или совершить экскурсию на дно Японского моря! Володька думает, что это какая-то неизвестная ему шутка и спокойно соглашается на второе предложение.
«Тогда за мной», – говорит Валентин и идет в корму. Володька поворачивается, и, уже привыкнув к солнечному свету, обнаруживает пришвартованный к кормовой надстройке водолазный бот. Почему и для чего были водолазные спуски в этот день, Лавров так и не понял. Только бот, пройдя боновые заграждения и обогнув полуостров Никольского, бросил якорь прямо по-середине живописной бухточки. Глубина метров пятнадцать и прекрасная видимость до самого дна. Тот спуск Володька запомнил на всю жизнь. Он опустился на песчаное дно рядом с голотурией—морским огурцом. Не успел пошевельнуться, как рядом, завертелся окунь. Огромная красная рыба несколько раз лениво проплыла возле него, почти задевая плавниками шлем гидрокостюма.
А через четыре года Валентин же, назначенный командиром БЧ-5 на другой корабль, сдавал ему обязанности командира дивизиона живучести.
Как и большинству евреев, Валентину были свойственны такие положительные качества как ум и деловитость. За какую бы работу он не брался, она всегда выполнялась качественно и в срок. В то же время он был заядлым картежником и любителем слабого пола. Жена его, Лина, как и положено еврейской женщине, молча сносила обиды. Володьке это казалось странным, как и многое другое. Однажды, получилось
Шнайцеры никогда никому не отказывали в помощи. Лина работала в Военторге, и могла достать дефицитные вещи. Зная потребности молодой семьи, она предложила Лавровым приобрести пылесос «Буран». Разве можно отказаться от такого предложения! Но стиральную машину они купить так и не смогли. Как-то Люба принесла что-то плоское, завернутое в плотную бумагу.
«Вот наша стиральная машина», – сказала она, доставая из упаковки стиральную доску.
В один из редких выходных дней удалось сходить за грибами. То ли мест не знали, то ли грибов в этих местах не было, но за четыре часа блужданий по лесу они смогли найти чуть больше десятка подберезовиков и подосиновиков. И все-таки приморская тайга их не разочаровала. Словно не хотела отпускать без подарков. На одной из полянок, внимание Лаврова привлекли красные ягоды в корзинке на одиноком, прямо стоящем полуметровом стебле. Да ведь это же женьшень! Форма листьев, ягоды – все совпадает. Лавров хотел позвать Любу, но она опередила его: «Смотри, что я нашла!». Лавров заломил несколько веток, что бы ни потерять место расположения находки и поспешил к Любе. То, что он увидел, так же было достойно удивления. Виноградная лоза, стелилась по небольшой яблоньке, покрывая ее как новогоднюю елку игрушками, кистями крупного, темно-фиолетового винограда. Виноград оказался сладким, чуть-чуть с горчинкой. Набрали целое ведерко. Лавров решил показать свое чудо. Сломанные веточки он нашел, но растение как сквозь землю провалилось. Старатели всегда приписывали женьшеню свойство становиться невидимым. Но одно дело знать, а другое самому убедиться в этом! Люба не поверила: «Наверное, показалось!».
Где-то в районе пяти часов спокойствию пришел конец. Несколько раз с мостика в штурманскую рубку спускался командир. Лавров обратил внимание на его усталое и злое лицо. Потом открыли вахту на БИПе. Биповец, старший мичман Проданов, установил столик планшета и попросил разрешения Лаврова сократить освещение в отсеке. Отсек наполнился голосами докладов на мостик и команд сверху. Проданов, что-то расчертив на планшете, переходил к перископу, наблюдал и опять возвращался к пометкам на планшете, успевая доложить на мостик или уточнить дистанцию до очередной цели у радиометриста. Иногда к нему подходил командир штурманской боевой части Шатунов, и они, наклонившись к планшету, что-то оживленно обсуждали.
В половине шестого все стихло. Проданов продолжал метаться между планшетом и перископом, но доклады на мостик прекратились.
– Что-то случилось? – решил прояснить обстановку Лавров у вышедшего из рубки штурмана, подсознательно почувствовав угрозу, скрытую в наступившей тишине.
– Потом расскажу! Сейчас не время! – ушел от ответа Шатунов.
«Не хочешь говорить? И не надо! Спросим кого-нибудь другого», – решил Лавров.
– Николай, у нас проблемы? – обратился он к стоящему у перископа Проданову.
– Пока еще нет, но очень большая вероятность того, что будут! – понизив голос до шепота, ответил Николай, возвращаясь к планшету.
– Вот смотрите сами, – отодвинув в сторону транспортир и измеритель, старшина команды показал на расчерченные, на кальке графики.
– Это графики пеленгов. На момент обнаружения цели я записываю время, номер цели и пеленг на нее. Далее, по данным, поступающим от акустика, радиометриста и штурмана веду график изменения пеленга с заданными режимами замеров. По характеру изменения кривой пеленга можно определить, сближаемся мы с целью или удаляемся от нее, маневр и сторону маневра цели.