Любишь — беги

Эмс Алиса

— Как ты узнал мой номер? — игнорируя его вопрос, спросила я.

— Распечатка у оператора связи. Не учла, да?

О возможности распечатки звонков я помнила, но решила, что ни папа, ни Максим не будут волноваться обо мне настолько сильно, чтобы воспользоваться этой услугой.

— Тебе не стоило так беспокоиться, Макс, я ведь написала тебе сообщение, что у меня все в порядке. Что за гиперопека?! — Я начала раздражаться, устав от бесконечных требований объясниться. В конце концов, я не была обязана отчитываться перед ним. — Если я скрыла номер, значит, я не хотела, чтобы мне звонили!

Мои слова его

обидели. Похоже, в последнее время я только и делала, что обижала всех вокруг.

— Я больше не буду звонить тебе, Эмма, — сдержанно сказал Макс. — Но сейчас поговори еще кое с кем.

— Просто передай Валери привет, я не хочу… — устало начала я, но осеклась, вдруг услышав в трубке голос, который не могла забыть все эти дни:

— Эмма?! Эмма! Только не бросай трубку, послушай меня!

Мой воздух разом закончился. Дыхание перехватило, как будто профессиональный боксер ударил меня в солнечное сплетение. Я уронила телефон, каменея от боли. Кинжал в сердце. Или сразу два. И проворачиваются.

— Эмма! Эмма! — кричал вдалеке Арделл.

Как в тумане я потянулась к красной кнопке на телефоне и долго давила ее. Экран погас. Исчез голос. Исчез весь мир.

В моей голове шумело, и все плыло перед глазами. Меня била крупная дрожь. Словно во сне я шла в свою комнату, и с каждым шагом все больше слабели ноги. Во мне кричало эхо французских слов и жгло меня изнутри. Я без сил упала на кровать, и мой длительный кошмар начался.

Было холодно и жарко. Тьма сменялась светом. Мне слышались голоса и фразы из моего сумасшедшего лета, принадлежащие людям и эльфам. Моя подушка была то абсолютно мокрой, то шершавой и колючей. Вновь качалась лампочка, и звучал протяжный вой. Мне казалось, я топлю печку и выхожу за дровами на стылый двор. И там ко мне тянулись чьи-то грубые руки, а в лицо дышали горячим смрадом. Где-то громыхали ведра и раздавались крики. Я видела серые лица, перекошенные злобой и кривые зубы в зверином оскале. И черных псов. Мое сознание то меркло, то вновь появлялась расплывчатая картинка, где Влад и его отважные друзья сворачивали шею безобразным уродам, а псы жалобно визжали… Думаю, я бредила не один день.

Мне хотелось пить. Ужасно. Я знала, что сил подняться у меня не хватит, потому просто лежала, даже не пытаясь открыть глаза. Откуда-то издалека доносилось дружное блеяние овец. Вдруг я ощутила легкое прикосновение руки к своему лбу и услышала тихий вздох.

Я с трудом разлепила глаза и увидела Влада, склонившегося надо мной. Он на мгновение замер и тут же радостно воскликнул:

— Эмма! Слава богу! Ты меня узнаешь? Я Влад, твой дядя. Ты ведь помнишь? — Я слабо кивнула, и он облегченно выдохнул.

Я рассматривала его лицо, и была очень рада, что он, наконец, вернулся. Жажда стала просто невыносимой, и Влад торопливо сказал:

— Сейчас я принесу воды! Господи, Эмма, как ты меня напугала!

Пока я мелкими глотками пила теплую воду, Влад поддерживал мою голову, а после снова уложил, заботливо поправив подушку и одеяло.

— Теперь все будет хорошо. Спи, Эмма, тебе нужно отдыхать.

Я послушно закрыла глаза и крепко уснула.

Мое выздоровление заняло несколько дней. Влад самоотверженно ухаживал за мной: готовил лекарства по народным рецептам, заставлял пить горькие алтайские настойки и растирал мне ноги всевозможными мазями. Сначала

я едва находила в себе силы, чтобы встать с постели, но постепенно болезнь отступала, я крепла с каждым днем. В день, когда я поела с аппетитом и немного прогулялась по двору, Влад усадил меня за стол, сам сел напротив и сказал:

— Скоро начнется сентябрь, через недельку нужно возвращаться в город. Мне пора выходить на работу, а у тебя впереди учеба.

Я нахмурилась, только сейчас вспомнив, что и у папы тоже заканчивается отпуск. Я очень давно не звонила ему, и теперь надеялась, что он не подал заявление в полицию о моем исчезновении. За это лето папа натерпелся от меня больше, чем за всю мою жизнь.

— Знаешь, я отправил смс с твоего телефона и от твоего имени Алексею. Просил не беспокоиться, сообщил, что ты у друзей и скоро все ему объяснишь. Телефон я сразу отключил. Надеюсь, ты не против такого вторжения в твою жизнь. Я правильно сделал?

— Лучше и придумать нельзя! — Я была искренне благодарна ему. — Спасибо, Влад. И… извини. Мало того, что я свалилась, как снег на голову, так еще тебе пришлось помучиться со мною. Спасибо.

— Не стоит, Эмма. — Он грустно улыбнулся. — Жизнь так непредсказуема. Никогда не знаешь, где найдешь, где потеряешь. Правда? — Влад потянулся ко мне через стол и, потянув за цепочку, вытащил из-под одежды мой медальон.

Я вспыхнула, не зная, что сказать.

— Ты металась в бреду и порвала цепочку. Я починил ее и снова надел медальон тебе на шею, — тихо сказал Влад и также тихо продолжил: — Эмма, у каждого из нас есть свои секреты, а в душе найдутся сокровенные уголки, куда посторонним вход воспрещен. Я понимаю это. Но я всего лишь хочу знать: откуда у тебя эта вещь?

Я помолчала, тщательно обдумывая слова, прежде чем ответить:

— Я хочу, чтобы ты поверил мне, Влад. Я действительно не знаю, где теперь находится тот старинный медальон. Я…его не потеряла, а…продала. Во Франции, как и говорила.

— И дорого тебе заплатили? — горько усмехнулся он.

Я медленно кивнула головой.

— Очень. Мне сделали его копию, и новый медальон для меня гораздо ценнее.

— Кому ты его продала, Эмма?

— Какая теперь разница? Ты никогда не найдешь его, Влад. Мне жаль.

— И все же я хотел бы знать.

— Ты, вероятно, не поверишь…

— Вот это тебя пусть не волнует. Так кому?

Я решила, что на сохранность эльфийского медальона мой ответ уже никак не повлияет. Естественно, кто-то из правителей давно спрятал его в надежном месте.

— Надеюсь, ты знаешь певицу Милен Фор? Ну, такая рыжая…Так вот я отдала его ей.

По реакции Влада я не смогла понять, поверил он мне или нет. Думаю, это было трудно. Мой дядя долго смотрел мне в глаза, а потом неожиданно спросил:

— А кто такой Арделл?

— Что? — беззвучно спросила я.

— Ты много раз повторяла это имя в бреду. Это от него ты бегаешь?

Чувствуя, как сжалось мое сердце, я покачала головой, умоляюще глядя на Влада:

— Пожалуйста, Влад, не мучай меня расспросами, я не хочу обманывать тебя, а всю правду все равно не скажу. Мы расстались, и мне тяжело. Это все, что я могу рассказать. Извини.

— Жаль, — вздохнул Влад, — Мне бы хотелось знать, кто завладел всеми помыслами моей племянницы. Но ты вольна решать, кого посвящать в свои тайны.