Любить всем сердцем

Солсбери Дж. Б.

Я в полном дерьме.

Мне приходится закрыть глаза, надеясь, что засну и проснусь в особняке со своей группой. Я не хочу этих пристрастий. Хочу писать музыку. Когда эти слова проносятся в моей голове, монстр тихо смеется, дым выходит из его ноздрей, когда он обзывает меня лгуном.

Ты бы продал свою гребаную душу за бутылку «Джеймсона» и дорожку.

И он прав.

Должно быть, я задремал, потому что, когда закрывал глаза, солнце ещё не село, а теперь

лимузин остановился, и на улице темно. Протираю глаза и выглядываю в окно. Если бы не камни и кактусы во дворах этих дерьмовых домов, я бы подумал, что мы находимся в захудалом районе Лос-Анджелеса.

Когда оборачиваюсь, чтобы спросить Дэйва, где мы, черт возьми, находимся, его нет. Я один. У меня слюнки текут от желания выпить. Я ныряю к мини-холодильнику, зная, что это рискованно. Конечно же, Дэйв вычистил все до того, как я сел внутрь. Желудок сжимается от смеси жажды и разочарования, когда я не нахожу ничего, кроме воды.

— Дерьмо.

В отчаянии смотрю в окно. Где-то здесь по соседству должен быть небольшой бар. Или, черт возьми, я мог бы постучать в любую из этих дверей, и как только они поймут, что Джесси Ли стоит у двери, они предложат всю выпивку из своего винного шкафа.

Стоит попробовать.

Да, именно из-за этого дерьма я и оказался в таком положении, но то, чего Дэйв не знает, ему не повредит.

Убежденный, я открываю дверь и выскакиваю наружу. Горячий воздух бьет мне прямо в лицо и делает мою кожу влажной. Либо так, либо я страдаю от ломки. В любом случае, ничего такого, что не исправит холодный напиток.

— Мистер Ли.

Твою ж мать. Водитель лимузина стоит, прислонившись к капоту, с сигаретой между пальцами. Сужает глаза, как будто он может прочитать мои намерения. Не то, чтобы для этого требовались сверхъестественные способности — даже я чувствую безумие в своих глазах.

Поэтому стараюсь как можно меньше напрягать плечи и почесываю щетину, отросшую за несколько дней.

— Да, чувак.

— Все порядке?

— Все отлично. — Я засовываю трясущиеся руки в карманы джинсов. — Где мы? А где Дэйв?

Перевод: сколько времени у меня есть, чтобы достать выпивку?

Он мотает головой в сторону маленького домика с покосившейся крышей и рождественской гирляндой вокруг двери.

— Сигарету?

Водитель протягивает пачку, и я беру одну, затем прикуриваю от предложенной зажигалки.

Серьезно, что мы здесь делаем? Где бы это ни было. На подъездной дорожке стоит старый потрепанный микроавтобус, в доме горит свет, но все дешевые пластиковые мини-жалюзи закрыты. Если бы я не знал лучше, то подумал бы, что Дэйв покупает какую-то травку у бедного торговца кокаином посреди пустыни, что было бы чертовски круто.

Выкуриваю сигарету до фильтра в четыре затяжки, а потом стреляю еще одну у водителя. Я знаю его, он возил меня много раз, но никак не могу вспомнить его имя.

— Спасибо за сигареты.

Он хмыкает и кивает.

— Эй, эм... ты фанат моей музыки?

Водитель

хихикает и делает длинную затяжку.

— А кто нет? — говорит он сквозь струйку дыма, выходящую из носа.

— Круто. — Я делаю еще одну затяжку. — Я достану тебе билеты на наше шоу в Лос-Анджелесе на следующий тур, если ты позволишь мне воспользоваться твоим телефоном.

Он приподнимает одну густую черную бровь, очевидно обдумывая это, затем пожимает плечами.

— Конечно.

Парень протягивает мне свой телефон, и я тороплюсь позвонить своему дилеру, прежде чем покажется Дэйв. Смотрю на цифровую клавиатуру, быстро понимая, что не знаю его номера телефона. На самом деле я не знаю ни одного номера телефона.

Как я могу не знать никаких телефонных номеров? Ни одного?

9-1-1. Это все, что я помню.

Черт бы его побрал!

Возвращаю телефон водителю, и он хихикает.

— Очень смешно.

Делаю последнюю затяжку и бросаю окурок в чей-то двор. Гадаю, была ли это не очень умная идея, учитывая, что мы находимся посреди очень сухой, очень огнеопасной пустыни. Или это гениально? Немного выжженной земли — верный способ вытащить меня отсюда к чертовой матери.

Дверь дерьмового домика открывается со звуком ржавого металла, трущегося о ржавый металл. Водитель лимузина и я оживляемся, когда выходят двое мужчин.

Одинокая рождественская гирлянда отбрасывает на них странный оранжевый свет, но я могу различить фигуру Дэйва и походку где-угодно — среднего роста, ходит так, словно ему в задницу засунули огромную палку. Парень рядом ростом выше меня. Что-то в нем знакомое, но я не слишком зацикливаюсь на этом, поскольку отвлекаюсь, ища в его руках большой гребаный мешок марихуаны. У меня практически слюнки текут.

— Ты проснулся. — Доносится из темноты голос Дэйва.

— Да.

А где травка?

— Хорошо. — Его лицо появляется в поле зрения, и когда он отступает в сторону, я смотрю на руки его друга. Пусто.

Стону и смотрю на своего менеджера.

— Какого хрена мы здесь делаем? — Мой пульс бьется сильнее, чем обычно, и заставляет меня нервничать. Мне нужна еще одна сигарета, если я не могу достать что-нибудь, чтобы они перестали трястись…

— Прошло много времени, Джесайя.

Мое дыхание застывает в легких.

Вы, должно быть, издеваетесь надо мной.

Все. Кончено.

Чудовище прыгает за моими ребрами, словно его током пробудил к жизни голос моего старшего брата, произносящего имя, которое не слышал с семнадцати лет.

Я не смотрю на него. Не могу. Вместо этого смотрю на Дэйва, когда когти монстра впиваются мне в грудь, подталкивая выбить дерьмо из этого самонадеянного, назойливого мудака.

— Это что, какая-то шутка?

— Такова цена сделки. — В голосе Дэйва нет и намека на страх, который он должен был бы испытывать. — Бери или уходи.