Любители тел
Шрифт:
— Подходящая музыка, правда? — спросила она, повернувшись ко мне.
Я немного отпил из своего стакана — питье было превосходно — и кивнул.
— Так что же ты хотела сообщить мне, Клео?
Она не ответила, молча подошла и, взяв у меня стакан, который я совершенно незаметно опорожнил, снова наполнила его.
— Ты не помнишь, о чем я тебя просила, когда ты был здесь?
— Нет.
— Я сказала тогда, что хочу тебя нарисовать.
— Послушай...
— Особенно сейчас. — Она смотрела на меня со странным выражением глаз. — Да, с тобой определенно что-то произошло с тех пор. Теперь ты выглядишь значительно
Я поставил свой стакан, но она покачала головой.
— Ты хочешь получить информацию, Майк, но тебе придется сделать то, что я хочу, прежде чем ты узнаешь.
— Я нашел Грету, — сказал я.
— Хорошо, — сказала она и улыбнулась. — Но теперь дело уже не только в ней, не правда ли?
— Послушай, Клео, что у тебя на уме?
Она подошла ко мне, повернулась спиной и обвила руками мою талию. Волосы ее защекотали мое лицо, от них исходил слабый аромат цветов.
— Я ведь тоже работала в группе Проктора, разве ты забыл? Я сразу узнала, что ты был у Далси Макинесс. Не следовало бы тебе говорить такие вещи ее секретарше мисс Табор.
— Я был там.
Она повернулась в моих объятиях, прижавшись ко мне теплым телом.
— И я приревновала тебя. — Она улыбнулась и сжала мое лицо ладонями. — Я ведь первая тебя встретила.
— Мне больно. Пожалуйста, не прижимайся ко мне так сильно.
— О Тедди Гейтсе ходили какие-то странные слухи. А теперь он и вовсе пропал после твоего второго визита. Все болтают, но никто ничего не знает.
— Кроме тебя?
— Кроме меня, — повторила она. — Ты нашел Грету Сервис, но дело на этом не закончилось. И вот ты пришел ко мне, чтобы узнать еще кое-что...
Я провел ладонью по ее спине и почувствовал, как все ее тело изогнулось.
— Какова твоя цена, Клео?
— Ты, — ответила она. — Сначала я тебя нарисую. Хочу, чтобы ты навсегда остался со мной, чтобы я могла разговаривать с тобой, когда захочу, и знать, что ты никуда не испаришься. — Она поднялась на цыпочки и поцеловала меня. В глазах ее мерцали огоньки. — Я смешная женщина, Майк. Молодая и старая одновременно. Я слишком много видела и пережила. Я никогда не могу получить того, что мне действительно хочется, и у меня не хватает ума понять это. Так что я беру то, что подворачивается, понимаешь?
— Да.
— Вот здесь мое убежище. Здесь я живу. — Она обвела руками комнату. — И я собираюсь сделать тебя частью моей жизни. Я не продал! тебя. И не отдам никому. И никогда. Я сохраню тебя для себя. Ты будешь моим настолько, насколько ты еще не принадлежал никому.
— Клео...
— Или ты никогда не узнаешь того, что так хочешь узнать.
Я поставил свой стакан на стол.
— Твоя взяла, детка. Можно мне снять галстук?
— Сними заодно и все остальное, Майк.
Она рисовала меня ночью. Она умела видеть и охватывать то, что было видно ей одной. И вот я стоял на полотне — обнаженный мужчина на фоне зелени джунглей и мой кольт-45 был со мной. Она разрешила мне только раз взглянуть на картину и тут же повернула ее к стене.
— Теперь ты мой, — сказала она.
Она дотронулась до выключателя, и комната погрузилась во мрак. Оставшиеся до рассвета два часа мы занимались только любовью. Мы были только вдвоем, одни в целом мире, и ничто не могло сравниться с этими часами...
Когда я проснулся,
“Майк, дорогой... На следующем листе ты найдешь изображение того человека, с которым Сол Реннер видел Грету. Спасибо тебе за все, мне было очень хорошо. Ты теперь навсегда останешься со мной.
До свидания. Клео”.
Я сорвал лист. Под ним я увидел то самое фото, которым тыкал мне вчера под нос Бифф. Человеком на фото был Белар Рис.
Паутина становилась все гуще, но паука я пока еще так и не смог разглядеть. Я надел шляпу и прошел через студию. Мольберт стоял на месте, но картины не было. В комнате все еще витал ее аромат, нейлоновый халатик лежал на стуле. На проигрывателе вертелась пластинка с Патетической. Она сделала удачный выбор. Симфония № 6, Ре минор, сочинение 74. Лучшее, что написал Чайковский.
Глава 11
Я вернулся к себе в отель, принял душ и сменил костюм. Никто мне не звонил и ничего не передавал, а когда я позвонил Вельде, мне никто не ответил. Я попросил передать ей, что жду ее звонка, и набрал номер Пата. Дежурный сержант сообщил мне, что Пат ушел час назад и с тех пор не звонил. Потом я позвонил Гаю, но и у него никто не отвечал. Телефон Далси тоже молчал. Потом я вспомнил, что сегодня суббота, и она наверняка уехала за город.
Разозленный до предела всей этой серией неудачных звонков, я спустился в холл отеля и, взяв там газету, постарался вникнуть в смысл того, на что смотрели мои глаза. Однако мне это не слишком удавалось, пока я не дошел до середины. Тут-то я наткнулся на фотографию, на которой были изображены Белар Рис, Далси и я во время приема. Судя по фотографии, мы все трое наслаждались обществом друг друга. В сердцах я скомкал газету, швырнул ее в кресло и собирался уйти, как вдруг дежурный за стойкой остановил меня.
Я зарегистрировался в книге под чужим именем, но он знал номер моей машины и указал на телефон у стены. Я поднял трубку.
— Алло?
— Майк?
— Слушаю.
— Это Пат. Давай встретимся в “Голубой ленте” в 6.30. Ты звонил Гаю?
— Его нет дома. А в чем дело?
— Мы нашли Гейтса. Какой-то бродяга наткнулся на него в переулке около Белит Паркуэй. Гейтс сунул себе в рот пистолет 22-го калибра и выстрелил. По крайней мере, так это выглядит. По мнению медэксперта, он мертв практически с того момента, как исчез.
— А причем здесь Гай?
— Попроси его пока придержать эту историю.
— Последний раз, когда я это делал, был убит Митч.
— Майк...
— Ладно, я попробую. Только вот что... У Гейтса были с собой какие-нибудь деньги?
— Да... почти девятьсот долларов наличными.
— Не слишком-то далеко он ушел, — сказал я.
— Что?
— Ничего. Встретимся в 6.30.
Теперь Гейтс, подумал я. Паутина чуть разошлась, но лишь чуть-чуть. Паук внутри все еще цел и невредим.
Пат опоздал на целый час. Он появился около половины восьмого в сопровождении одного из молодых помощников прокурора, которого Пат представил мне как Эда Уокера.