Шрифт:
Олесь Бенюх
ЛЮБОВЬ И БЕССМЕРТИЕ ЗОРГЕ
Драматическая поэма
в двух действиях и 14 сценах
Действующие лица
Рихард Зорге, резидент советской разведки в Японии
Катя, его жена
Макс Клаузен, радист группы Зорге, псевдоним - "Фритц"
Анна, его жена
Бранко Вукелич, член группы Зорге, псевдоним - "Жиголо"
Хоцуми Одзаки, член группы Зорге, псевдоним - "Отто"
Етоку Мияги, член группы Зорге, псевдоним - "Джо"
Коноэ, принц, премьер-министр Японии
Тодзио, генерал, военный
Эйген Отт, посол Третьего Рейха в Японии
Фрау Отт
Мейзингер, атташе по безопасности, шеф гестапо в посольстве
Осаки, полковник, начальник японской контрразведки
Ян Берзин, начальник Главного Разведывательного Управления Красной Армии
Иосиф Сталин
Лаврентий Берия
Георгий Жуков, командующий Западным фронтом
Борис Шапошников, начальник Генерального штаба Красной Армии
Филипп Голиков, преемник Берзина
Александр Поскребышев, секретарь Сталина
Адольф Гитлер
Генрих Гиммлер
Йозеф Геббельс
Иоахим Риббентроп, преемник Нейрата
Мартин Борман
Вожатый, 1-й и 2-й советники принца Коноэ, генерал, шифровальщик, полковник ГРУ, Исии - подруга Зорге, начальник тюрьмы, тюремный капеллан, палачи, конвоир
Павшим в боях за нашу Родину
посвящается
Действие первое
Сцена первая
Август 1935 года.
Летний подмосковный лес на берегу Клязьмы. Яркое полуденное солнце, беззаботное щебетание птиц, в густой траве полевые цветы. В траве на спине лежит Зорге. Катя сидит рядом. В руке ромашка на длинном стебле, ею она щекочет Рихарда. По реке проносится моторка.
Зорге: Хорошо-то как! Небо высокое, синее, ясное... Тишина.
Катя: Да! Только в конце концов прогресс убьет нашу планету!
Зорге: Прогресс убьет!? Почему ты так думаешь, малыш?
Катя: Ну неужели ты не чувствуешь, как от этого катера дохнуло бензином?
Зорге: А... это? (смотрит вслед лодке долгим задумчивым взглядом). А для меня запах нефти, бензина навевает сладкий дурман, как иллюзия детства.
Катя: Скажешь тоже, Рик! Милый! Во всем ты безупречен, но это!
Зорге: Катюшка, человечек родной! Ты что же ты забыла, что я родился на Южном Кавказе, недалеко от Баку, на Апшероне, в поселке Са-бун-чи. Знаешь, что это значит? Чер-ный го-род! Город нефти. И запах её я глотнул с первым вздохом жизни.
Катя: Но ты же говорил, что ваша семья уехала в Германию, когда тебе было всего три года!
Зорге: А разве в возрасте дело? "Дым Отечества" где-то внутри нас. Навсегда! Моя мама, Нина Семеновна, до самого последнего дня своего тосковала по России. И эту тоску и я несу в своем сердце, где бы я ни был. Это во мне, как священная эстафета от мамы.
Катя: Ты знаешь, когда мы познакомились, меня больше всего поразила в тебе какая-то пронзительная любовь к Москве. Ты ведь сам говорил, что полюбил её заочно. Разве это естественно?
Зорге: О, это от мамы. В её рассказах Москва была сказочно прекрасной. Мама так пела русские песни, так говорила о бескрайних русских просторах, о красоте березовых рощ, о Волге могуче-таинственной... Я все это представлял себе и любил всем сердцем. Благодаря маме
Катя: А я часто думаю, почему-то, о твоем двоюродном дяде Фридрихе Адольфе Зорге. Боевой друг и сподвижник Маркса и Энгельса! Только подумать! Выходит, у тебя по материнской линии - идеалы национальные, а по отцовской - социальные!
Зорге (смеясь): На моем отце любые идеалы, кроме чисто буржуазных, притом худших, активно отдыхали. Он мечтал привить своим детям истинно немецкий дух. Его любимым девизом был "Deutschland uber alles!" В самых худших кошмарах он не смог бы представить себе, что его сын станет главным редактором коммунистической газеты! И хуже того: будет с оружием в руках бороться за революционные идеалы... Думаю, по-настоящему мама никогда не любила отца. Да, они прожили долгую жизнь! Да, вырастили трех сыновей! Все так. Но их идеалы, мечты, понимание счастья отличались, как небо от земли. Мама не была революционеркой, отнюдь нет. Но, не вдаваясь в теорию, она всем своим существом желала Свободы, Равенства, Братства! А ты, Катя (смотрит на неё долгим, пристальным взглядом), ты действительно любишь меня? И если да - то за что?
Катя (встает, берет бутылку вина, наливает два стакана, один подает ему): Через несколько дней ты уедешь. Уедешь очень далеко, в чужую враждебную страну. Каждую минуту ты будешь рисковать жизнью. Помни, родной, я буду всегда с тобой. За что я люблю тебя? Откуда мне знать. Все обрушилось на меня так сразу! Только увидела тебя! Это как болезнь, как сумасшествие. Разве можно сказать, за что я полюбила тебя?!
Зорге: Пьем за самую желанную в мире "болезнь"! За самое чудесное "сумасшествие"! (Чокаются, выпивают, бросают стаканы, целуются долгим страстным поцелуем).
Раздается барабанный бой, звуки горна. По-видимому приближается пионерский отряд. Входит вожатый..
Вожатый (обращаясь к Зорге и Кате): Мы вам не помешаем. Нырнем - и дальше в поход.
Зорге: Далеко ли?
Вожатый: Это военная игра. Красным - это мы - поставлена задача укрепиться в Алексеевке. Синим - это фашисты - тоже. Кто раньше. Они идут с Запада. (Кричит в сторону): Купаемся семь минут!
Слышен визг, плеск воды..
Катя: Сегодня дети играют в войну. А что будет через пять-шесть лет? В мире так тревожно, так зыбко. Ты знаешь, любимый, я так хочу, чтобы у нас родился ребеное. И так боюсь этого. Что ждет нас?
Зорге (привлекая её к себе): Родная!... Дурашка моя, ну-ну... Да, война может быть. И большая, и страшная война. Потому и еду в логово врага, чтобы, если сумеем, её не допустить. Что такое фашизм, я хорошо знаю. Испытал на собственной шкуре. (После долгой паузы) Но я очень надеюсь, что эта наша разлука не будет долгой! Не очень долгой... Ну имеем же мы право на простое людское счастье.
Катя плачет, спрятав лицо в ладонях.
Зорге (смущенно): Я уже давно не писал стихов. А этой ночью не спалось, ты сладко посапывала, а мне хотелось говорить и говорить тебе ласковые слова. И вот... Слушай: