Любовь и клады. Часть 1
Шрифт:
Росту он был среднего. Молодой парень двадцати пяти лет с овальным худощавым лицом и аккуратно зализанными, разделенными пробором черными волосами. Под его маленьким острым носом расположились небольшие черные усики. Они завивались тонкими кончиками в полукруг на обоих концах. По неизвестной причине Борис периодически подергивал и шевелил усиками в процессе разговора. Он был одет в черный фрак белую рубашку с черной бабочкой под воротником и черные брюки. На его ногах блестели черные начищенные туфли.
– Приветствую вас, господа! Пожалуйте, проходите, пожалуйста… – приглашающе начал он, улыбаясь и радуясь визитерам.
– Здравствуй, Борис.
– Всегда свободен для вас! Ждет вас и только вас, многоуважаемый Павел Николаевич.
– Вот что, голубчик, ты нам как всегда подай… да не задерживай… а то нам еще до дому ехать…
– Хорошоссс… будет сделано! – Борис принял головные уборы и трости у Павла Николаевича и Владимира. Затем, передав вещи официанту с тем, чтоб тот отнес их в гардероб, вновь поспешил вернуться к гостям. – Присаживайтесь, господа, присаживайтесь… – суетился Борис, подводя посетителей к столику.
Мужчины присели за стол с белой скатертью, поверх которой рядом с тарелками лежали столовые приборы. Осмотревшись и коротая время в ожидании обеда, дядя и племянник начали беседу.
– Какое уютное место, – сказал Владимир, слегка отодвигая светло- желтую ажурную занавеску и любуясь видом за окном.
– Да, мой дорогой племянник… В былые времена я очень часто сиживал за этим столиком. Мне нравится принимать еду в светлой комнате, а тут около окна самое светлое и спокойное место, оттого и еда вкуснее, и телу теплее.
– А по каким причинам вы стали частым посетителем этого заведения?
– По каким причинам? Хех-хех, – заулыбался Павел Николаевич и продолжил: – Тут славно готовят – это, пожалуй, главная причина… Да и люди работают профессионально, не задерживают с обслуживанием. Раньше я частенько бывал в этих местах, дорога-то центральная, ездил много, то по гостям, то по делам. Рынок хороший вниз по течению исправно работал. Большой рынок был в 1870 году, всю губернию кормил. Давно в тех местах не бывал. Уже лет пять как новую ярмарку ближе к городу организовали, вот и не езжу. В то время тут отец Бориса официантом работал, все новости мне рассказывал. А сейчас вот Борис… нет-нет… да какую- нибудь историю или новость поведает. Мне знаком хозяин заведения, и в свое время я похлопотал за Бориса. Уж больно смышленый он паренек, а теперь, видишь, хозяин по заслугам оценил его труд и повысил в должности до администратора ресторана.
– А как же отец Бориса?
– Он спутался с одной из здешних поварих и вместе с ней подался до городу Архангельска, на ее родину. А его сын, не приняв их союза, решил остаться…
Тут появился Борис, улыбаясь натянутой профессиональной улыбкой и шевеля усиками, он сказал:
– Все готово, разрешите подаватьссс?
– Да, голубчик, мы с племянником очень голодны, – с казал Павел Николаевич, привлекая внимание Бориса и взглядом показывая на сидящего по ту сторону столика Владимира. – Я очень рекомендовал ему вашу кухню и лично тебя, Борис… – добавил он с важностью.
Взглянув на Владимира Константиновича, администратор ресторана сделал приветственный кивок головой и, пошевелив усиками с улыбкой, сказал:
– Рад, очень… очень рад… Ваш покорный слуга – Борис…
Племянник Павла Николаевича медленно кивнул в ответ и представился:
– Владимир Константинович Рябинин.
– Очень, очень приятно! Рад приветствовать вас, Владимир Константинович, в нашем ресторане.
После этого администратор быстро повернулся направо и подняв руку, сделал
– Уже несутссс…
Через мгновение к Борису подошли двое молодых черноволосых официанта лет восемнадцати. И первый, и второй были одеты в одинаковые черные фраки с черными бабочками под воротничками накрахмаленных белых рубашек и черные брюки с черными туфлями. Официанты держали в руках подносы с выполненными заказами. Борис стал самостоятельно принимать готовые блюда, беря их и с осторожностью расставляя на столе перед господами.
Павел Николаевич и Владимир не без любопытства наблюдали за подачей обеда на стол. Они порядком проголодались и в предвкушении вкусной трапезы с аппетитом смотрели на ароматное жаркое из зайчатины в брусничном соусе, грибной суп-пасту с ветчиной и чечевицей, румяные хлебцы с красной икрой на сливочном маслице, салатик из зелени с обжаренными кусочками осетра и пармезаном… Блюда были подобраны со вкусом, и в дополнение к ним шел графинчик анисовой водки…
Борис старательно расставил все блюда на обеденном столе, дал команду официантам уйти и с серьезным видом, профессионально переживая, поинтересовался у посетителей:
– Все ли так, как вы изволили заказатьссс? Все ли на месте?
– Молодец, Борис! Уважаю профессионалов в своем деле! Вот за то тебя и хвалю, голубчик мой. Все ладно сделано, как всегда! – удовлетворенно сказал Барсуков.
Борис с удовольствием слушал лестные слова, которые Павел Николаевич произнес в его адрес. Ему было приятно получать похвальные отзывы от постоянного посетителя, да к тому же еще и в присутствии нового гостя – Владимира… Слух и разум Бориса наполнились приятной сладостью самодостаточности и чувства выполненного долга… Кто-то другой, возможно, и забыл бы о своих обязанностях и расслабился, но не Борис. Во время хвалебной речи он, как и прежде, шевеля маленькими закругленными усиками, наполнял хрустальные рюмочки посетителей анисовой водкой. Управившись с поставленной задачей, Борис учтиво сказал:
– Доброго аппетита, господа!
Затем, вновь шевельнув усиками, он отступил на три шага от столика и, встав в «стойке официанта», начал ненавязчиво наблюдать за дорогими гостями.
– Владимир, у нас с тобой есть прекрасный тост. Перед нами на столе замечательные закуски. Самое время выпить и отобедать. Как ты считаешь, мой дорогой племянник? – Предвидя ответ Владимира, с улыбкой резюмировал Павел Николаевич и поднял в своей руке рюмку анисовой.
– Дяденька, я полностью и всецело с вами согласен – самое время! – улыбаясь, ответил племянник и, не заставив Павла Николаевича долго ждать, взял рюмочку, почти до краев наполненную холодной водкой, поднял ее и, держа в руке перед собой, продемонстрировал дяде свою расположенность к тосту…
– За прекрасных дам! – громко и с удовольствием произнес тост Павел Николаевич.
– За их красоту и любовь! – поддержал Владимир.
Мужчины одновременно выпивают…
Павел Николаевич поставил пустую рюмку на стол, живенько взял вилку и принялся тыкать ей в салат. Насадив таким образом на прибор нужный объем закуски, он со смаком погрузил ее в свой рот и с нескрываемым удовольствием на лице стал наслаждаться изысканным вкусом аппетитного блюда…
Последовав примеру дяденьки, племянник взял вилку и, так же быстро насадив на нее аппетитный салатик из осетрины, зелени и сыра пармезан, закусил им.