Шрифт:
Глава 1
Зоя
— Если не хочешь, я не поеду. — Слава переминается с ноги на ногу, стараясь скрыть свое раздражение.
Последние полгода я только и слышала о том, как он мечтает поехать в Калифорнию. Жить в американской семье, посещать колледж, подтянуть язык, изучить традиции, быт. Какое уж тут «не поеду».
— Что ты… — Умело уворачиваюсь от его поцелуя.
Папа смотрит на нас ястребом и привычно хмурит брови. Мы со Славой встречаемся почти год, но это не такой уж
— Я очень хочу, чтобы ты поехал. — Дважды киваю, заглядывая Славе в глаза. — Правда-правда. — Крепче сжимаю его руки. — Просто немного взгрустнулось. Мы же… расстаемся.
— Малыш. — Он поправляет сумку на плече и обнимает меня за талию. — Не забывай: видео-звонки, голосовые сообщения и электронные письма. Каждый вечер. Да?
Послушно киваю и натягиваю на лицо улыбку.
— К тому же, с тобой будет Челси! — Продолжает Слава и смачно целует меня в нос.
Вот об этом-то я и беспокоюсь. Как привычная к достатку и роскоши американская студентка будет выживать в заурядном российском городке, в небольшом доме с минимумом удобств, да еще и в одной комнате со мной?
— Всё! Хватит лобызаний! — Мой брательник врывается в пространство между нами, беспощадно разрушая трогательный момент прощания.
Он светится, улыбка тянется у него от уха до уха. Еще бы: мой брат Стёпа — настоящий везунчик. Ему предстоит прожить ближайшие полгода в Сан-Диего, на берегу Тихого океана, в шикарном особняке, принадлежащем семье моей подруги по переписке — Челси Реннер.
— Люблю тебя, — шепчет мне Слава.
Ему повезло немного меньше: остановиться придется в доме Розы и Хуана Мартинезов, американской пары мексиканского происхождения со средним достатком, любезно согласившихся приютить студента по обмену из России.
— И я, — отвечаю тихо, чтобы папа не услышал.
Ему очень трудно смириться с мыслью, что его крошка Зоя встречается с «патлатым переростком» — так он называет Славу.
— Уже скучаю, — все-таки запечатлев над моей верхней губой короткий поцелуй, Слава делает шаг назад.
Стискиваю до боли его пальцы и неохотно отпускаю. Брат красноречиво косится на нас, на отца, затем морщит лицо и толкает бедного Славу в плечо.
— Давай, Славян, шевели окорочками.
Он буквально отталкивает парня от меня, берет его под локоть и тащит за собой в зону вылета.
— Я тоже уже скучаю… — Бросаю на прощание, робко махнув рукой.
Мама подходит сзади и обнимает меня:
— Зайка, не грусти. — Прижимается и больно давит подбородком в плечо. — Сейчас встретим Челси, приедем домой, и вам двоим будет очень весело, вот увидишь. — Она старательно выделяет слово «очень», и это начинает беспокоить меня еще сильнее. Мамино желание понравиться американской гостье реально пугает.
— «Хэллоу, май нэйм из Людмила». — С улыбкой во все тридцать два зуба повторяет она, пока мы втроем медленно движемся к зоне прилета. — «Вэлкам ту Раша!»
Таланта к языкам у нее примерно столько же, сколько у нашего
— Нужно было написать табличку с именем Челси, — поздно, но спохватываюсь я. — Чтобы видно было издалека. Так все нормальные люди делают.
— Не переживай, — успокаивает меня отец. От него за версту несет одеколоном — к встрече с гостьей он тоже готовился основательно. Причесался, надел новый свитер, погладил брюки. — Вы же договорились: ты будешь в красной водолазке. Тем более, вы сто раз видели друг друга на фото и даже пару раз в скайпе.
— Угу, — мычу я, чтобы не разреветься.
Перед глазами все еще стоит Слава. Вот он закидывает сумку на плечо, торопливо удаляется по коридору и машет на прощание. И мо й брат с ним. Действительно, если бы не приезд Челси, я бы совсем расклеилась.
— Вэлкам ту Раша, — повторяет мама, точно попугай.
Мы дружно топчемся на месте, разглядываем людей в толпе, сверяем часы. Так проходит час. Затем и второй. Папа жутко нервничает, мама зачем-то продолжает разминать губы своим «хэллоу», а я пытаюсь сообразить, где ошиблась. Не тот рейс? Час, день? Почему она не прилетела? А если прилетела, почему мы не видели ее?
— Зайка, позвони в деканат, — просит маман, когда мы уныло плетемся к машине в вечерних сентябрьских сумерках. — Пусть они выяснят, что произошло.
— Я забыла телефон дома, прости. Как только доберемся, позвоню. И отправлю Челси сообщение.
— Может, девчонка передумала? — Ворчит отец, забираясь в автомобиль. — Зачем гонять людей в аэропорт, если решила не лететь? Трудно предупредить?
— Я не знаю, пап, не знаю. — Бормочу, устраиваясь на заднем сидении.
— Трудно было созвониться утром? — Продолжает он, заводя мотор.
Но я уже не слышу. Пристегнувшись, откидываю голову назад и любуюсь медовым золотом, которым налилась листва на деревьях.
— «Вэлком ту Раша», — как-то уже безрадостно шепчет мама себе под нос.
Отец, качая головой, включает радио.
Всю дорогу мы молчим, стараемся не смотреть друг на друга. Я уже скучаю по Славе и брату, сознаюсь сама себе, что чувствую облегчение — Челси не будет, а, значит, не придется переворачивать свой мир с ног на голову, чтобы показать пресловутое русское «гостеприимство».
— А это еще кто? — Спрашивает папа, притормаживая у подъездной дорожки.
Подскакиваю, пытаясь вытянуть шею, чтобы увидеть. Замечаю лишь темную фигуру на крыльце. Машина сворачивает во двор, останавливается возле гаражных ворот, двигатель глохнет. Отстегиваю ремень, выпрыгиваю наружу и застываю от неожиданности.
На ступенях сидит незнакомый парень. Судя по всему, очень высокий — ноги длиннющие, размер кроссовок, не меньше сорок четвертого. В вытертых на коленях джинсах и тонкой футболке в такой прохладный вечер. Ткань черного цвета еле скрывает перекатывающиеся под ней стальные мышцы.