Любовь русалки
Шрифт:
*
У реки склонились ивы.
Отражается красиво
в водной глади свет луны.
И напротив не видны
очертания берегов,
ночь взяла их под покров.
И причудливые тени
между явью и видением
в свете призрачном гуляют,
страх и трепет нагоняют.
Песни больше не слышны.
Не нарушат тишины
голоса девичьи, смех.
И река манила всех,
лунным отблеском играла
и звала, и ожидала
дань
И подол намок у платья.
И летят, кружась, венки,
в сердце падая реки.
– Мой поплыл, а вон и твой, -
шепчет Аня над водой.
– Ну и что? Чего мы ждем?
Смотрит Миша в водоем.
– Ждем русалку, коль придет.
Чей венок она возьмет,
то исполнится желание.
– А… То бабкины сказания, -
Миша только отмахнулся.
– Ерунда, – он усмехнулся.
Тишину нарушил смехом,
а в ответ услышал, эхо
раздалось из темноты.
И шуршат вокруг кусты,
будто шепчутся с рекой.
Тень мелькнула под водой.
Миша вздрогнул, но собрался.
– Птица! Я уж испугался, -
он вздохнул, к реке нагнулся,
только сразу отшатнулся.
Гладь подернулась волной.
Пеной белой ледяной
ноги парню окатило.
И течением закрутило
все венки и разбросало.
Только Мишина не стало.
– Что такое это было?
Что венок мой зацепило?
Может, рыба иль бревно?
– Ты не веришь все равно, -
ему Аня отвечала.
– То русалка здесь играла.
Твой венок ей приглянулся.
Миши снова отмахнулся.
– Утонул веночек мой.
Ну и пусть, пошли домой.
От реки он отвернулся,
но и сразу обернулся.
– Что такое? Кто-то звал?
Будто «Рана» мне сказал.
*
Крепок сон его, глубок.
В нем он видит свой венок.
Не плывет тот и не тонет.
И во сне парнишка стонет.
Стало сыро и прохладно.
Силуэт высокий, ладный
нависает над кроватью.
Мокрый след ползет за платьем.
Ледяной руки касание.
– Говори свое желание!
Голос требует и просит,
и из сна его выносит.
– Кто ты? – парень отвечает.
Темный взгляд его встречает.
Не поймет, то явь, виденье.
Что за странное явление?
Дева с черными очами
передернула плечами.
И прекрасна, и страшна,
и почти обнажена.
Платье тела не скрывало.
Тень густая нависала
от ресниц на бледной коже.
Ни на что то не похоже.
И веночек васильковый
у
с мокрым локоном смешался.
Парень даже растерялся.
И смотреть на деву стыдно,
оттого что тело видно.
И страшит та, и пугает.
Только взгляд бездонный тянет
и зовет, повелевает
и сомнения разрушает.
– Мое имя ты узнал.
Помнишь, «Рана» повторял?
– Рана? – парень встрепенулся.
– Значит, я не обманулся!
Мне не чудилось, не снилось.
Ты зачем ко мне явилась?
– Ты венок мне свой отдал.
Мое имя ты назвал.
Говори свое желание.
Что душе твоей страдание
доставляет, что мешает?
Что покой твой нарушает?
Только я ведь вижу, знаю.
Без труда я отгадаю
мысли тайные твои.
Говори же, не томи!
Опиши в словах мечту.
– Я хочу увидеть ту,
что прекрасней всех на свете.
Чья краса как солнце светит,
даже ярче, дня ясней,
чтоб назвать ее своей!
Не задумавшись сказал.
– Лишь об этом я мечтал.
О несбыточном, о чуде!
– Как желаешь, так и будет!
Изогнула дева губы.
И блеснули хищно зубы.
– Ночь пройдет, и минет день.
У воды сгустится тень.
Из тумана над рекой
воплотится образ той,
о которой ты мечтаешь,
и которую желаешь
в жены взять, назвать своей.
Протяни ты руку ей!
И исполнится желание!
В ночь русалочью мечтание
станет явью. Быть тому
по велению моему!
*
Рано утром Миша встал.
Будто вовсе и не спал.
Утомлен, не отдохнул.
Потянулся он, зевнул.
– Что за сон чудной приснился?
Кто во сне к нему явился?
Парень ноги опустил,
прямо в лужу угодил.
Пол сырой, залит водой.
И цветочек голубой…
– Василек. Откуда он?
Миша очень удивлен.
Он растерянно моргает,
у двери вдруг замечает:
не бумага, не платок.
Водной лилии цветок!
Знать все правда, а не сон
и не сказка, понял он.
И сначала он смутился,
а потом вдруг и решился.
Шанс бывает только раз!
Помнит девы он наказ.
Этой ночью все случится.
К нему явится девица,
что желанней в мире нет.
Так быстрей погас бы свет,
солнце село, ночь пришла,
чтоб мечта его нашла!
*
Не дождавшись темноты,
парень бродит у воды.