Любовь викинга
Шрифт:
В голосе Вульфа звучало неприкрытое разочарование.
– Не понимаю, зачем мне эти проблемы, когда множество женщин готовы предоставить мне ночлег. Я могу получить любую рабыню, какую только захочу, и мне не придется прикладывать особых усилий.
Рейна не понимала, почему слова Вульфа задели ее, – знала только, что они ее обидели. И хотя она не сомневалась, что, отвергая его, отвергает свои чувства, она отказывалась считать себя рабыней, послушной капризам хозяина. Если бы Вульф признал за ней право выбора, то, возможно, она бы и пошла на поводу у своего желания возлечь с
Вульф показал ей, что вовсе не все мужчины такие негодяи, как Раннульф, что не все эгоистично используют женщин, игнорируя их нежелание или даже причиняя боль. И Рейна была благодарна Вульфу за это. Она бы очень быстро научилась испытывать к нему нежность, если бы он относился к ней как к женщине, а не как к вещи.
Рейна настороженно покосилась на Вульфа. Почему он все-таки не отправился на поиски женщины, которая бы с радостью разделила его ложе? Почему он так пристально смотрит на нее, пожирая взглядом из-под прикрытых век ее почти раздетое тело? Рейна скрестила руки на груди, закрываясь от его пронизывающего взгляда.
– Почему ты не уходишь?
– Молот Тора, мне не нужна просто женщина! К моему величайшему сожалению, я хочу тебя.
Не сказав больше ни слова, Вульф протянул к ней свою длинную руку, схватил невольницу за талию и потащил к себе через кровать. Затем он упал на нее сверху, придавив к постели телом. Рейне неожиданный порыв Вульфа ярко напомнил нападение Раннульфа. Она начала сопротивляться всерьез, биться под ним, слишком живо вспомнив сцену насилия.
– Нет! – кричала она, и голова ее металась из стороны в сторону. – Умоляю, не причиняй мне боли!
Вульф схватил ее за руки и завел их ей за голову, а сам стал на колени и пристально посмотрел на продолжавшую сопротивляться женщину.
– Рейна, я не причиню тебе боли. Посмотри на меня. Я Вульф, а не Раннульф.
Постепенно к Рейне возвратилось самообладание. Будто не понимая, где оказалась, она окинула взором альков и, наконец, поняла, что лежит на кровати, покрытой шкурами, а вовсе не на твердой, пропитанной кровью земле.
– Я… я думала…
– Я знаю, что ты подумала, и мне больно знать, что ты считаешь меня жестоким зверем. Больше я тебя не побеспокою.
Он резко соскочил с кровати и вылетел из алькова. Слезы застилали глаза Рейны. Воспоминание о том ужасном дне буквально раздавило ее. И хотя в глубине души она знала, что Вульф не причинит ей зла, она не могла справиться с охватившей ее паникой.
Но, наконец, Рейна приняла решение и ладонью стерла бегущие по щекам слезы. Она должна покинуть Вульфа и отправиться домой. Ей отчаянно хотелось узнать, живы ли еще ее родители. Вернулись ли ее братья благополучно домой лишь для того, чтобы обнаружить, что родители погибли, сестра пропала, а все, что было им дорого, разрушено? Если она останется здесь в качестве рабыни Вульфа, ей это не принесет ничего, кроме горя.
8
Рейна не понимала, почему не может успокоиться и перестать плакать, – ведь Вульф ушел, уверив ее в том, что больше не побеспокоит. Она ведь именно этого и хотела, разве нет? Вульф – норвежец,
И все же она не могла отрицать, что между ними что-то возникло. Что-то непреодолимое, чему нельзя сопротивляться. Однако затем реальность грубо ворвалась в ее мысли. Слишком много боли стояло между ними, чтобы игнорировать это, слишком много препятствий, слишком много недоверия. Да и положение рабыни для нее было нестерпимым.
Слабая улыбка прогнала слезы, когда Рейна отдалась на волю воображения. Что было бы, если бы она была хозяйкой, а Вульф – ее рабом? О, как бы она наслаждалась ситуацией, хоть и понимала, что этому не бывать. Вульф – человек опасный. Из него вышел бы отвратительный раб. И, тем не менее, приятно было представить Вульфа, исполняющего ее капризы, эти картинки успокоили ее, и она уснула.
Последующие несколько дней Вульф пытался не обращать внимания на Рейну. Он и его братья неустанно трудились, чтобы подготовить хутор к зиме, когда снег, скорее всего, занесет дома по самую крышу, а за окнами будет завывать ветер. К сожалению, образ Рейны, лежавшей под ним на кровати, с бледно-золотистыми волосами, разметавшимися на подушке, не оставлял его в покое и приводил в возбужденное состояние. Он должен взять ее, как того требовало его тело. Единственное, что его останавливало, – это парализующий страх, который он увидел в ее глазах. Он не мог изнасиловать ее, подобно Раннульфу, но его воля слабела с каждым днем… нет, с каждым часом.
Вульф вошел в длинный дом и осмотрелся в поисках Хагара. В этот день он собирался помочь брату и невольникам-мужчинам сложить принесенные дрова в поленницы. Вульф подозревал, что в последующие дни Хагар будет держаться поближе к дому. Ольга уже скоро должна была родить, и потому Хагар не хотел далеко уходить.
Когда Вульф вошел в зал, там царила ужасная суета. Невольники сновали туда-сюда, ни его матери, ни Хагара нигде не было видно. Вульфа заметила Хельга и поспешила к нему.
– Что происходит? – спросил Вульф.
– Ольга, – ответила Хельга, ломая руки. – Вчера вечером у нее начались схватки, она очень страдает. Мама не знает, чем ей помочь. Похоже, ребенку не хочется появляться на свет.
Из алькова Ольги вышла Тора, лицо у нее было встревоженным. Заметив Вульфа, она немного успокоилась.
– Благодарение богам, ты здесь, сынок, – сказала она. – Самой мне никак не справиться. Нам нужна Рейна. Ты не мог бы привести ее? Попроси ее захватить сундучок с травами.
– Но почему вы не послали за Рейной, как только поняли, что Ольге не удается разродиться?
– Ольга не хотела, чтобы Рейна прикасалась к ней. Я все объясню позже, просто приведи Рейну. Наверное, она в кладовой. Скажи ей, что мы крайне нуждаемся в ее помощи.
Вульф кивнул, выбежал из дома и помчался через двор к кладовой. Он распахнул дверь и влетел внутрь. Рейна, пораженная его неожиданным появлением, приготовилась защищаться.
– Что ты здесь делаешь? Не видишь, я занята!
– У Ольги вчера вечером начались схватки, и дело плохо. Мама боится, что Ольга и ребенок умрут. Она попросила меня позвать тебя. Возьми сундучок с травами.