Любовь... с двух сторон
Шрифт:
— Уговорила. Давай ее телефон. Может, и позвоню. Но не обещаю.
Мама даже захлопала в ладоши, предвкушая возможность породниться с аристократкой. Никогда не видел ее такой экзальтированной. Обычно она ведет себя крайне сдержанно.
— Ну ты даешь, Ньюман! Я уже думала, что ты никогда не решишься мне позвонить! — кричала она мне в трубку. — А ведь девушка может и обидеться!
— Гм… прости.
И почему я должен извиняться за то, что не приглашал ее на свидание раньше? Но Венди — случай особый.
— Проехали! Девушка рада до одури!
— Ну-у… в принципе можно.
Вообще-то я хотел отвести ее в паб в пятницу. Однако у Венди, по-видимому, уже были какие-то иные планы.
— Отлично. Заезжай за мной в одиннадцать.
— В одиннадцать? Рановато для паба, — сказал я, несколько напрягшись. Неужели меня угораздило… гм… замутить с алкоголичкой?
— Зато в самый раз для того, что мы собираемся делать, красавчик!
Вот вляпался! Это еще хуже, чем выпивоха. Венди — религиозная фанатичка.
— А мы что собираемся делать?
— Сюрприз! Обещай, что не опоздаешь и наденешь крепкие ботинки.
Крепкие ботинки? Чтобы затоптать их до смерти? Горстку неразумных безбожников?
Я нажал на отбой. Ощущение было такое, что не я назначил свидание, а меня заставили подчиниться чьим-то прихотям. Оно мне надо?
И потом… именно по воскресеньям я закупаю в «Асде» недельный запас «Порций на одного» (для одиноких ужинов и сеансов вынужденного холостяцкого самоутешения). Все же скорее приятно будет вырваться из привычной рутины, даже если придется поучаствовать в аристократических сумасбродствах Венди.
Навигатор в машине направлял меня по волшебным, еще не ведомым мне дорогам нашего региона. Наконец я свернул на длиннейшую подъездную аллею к дому и стал опасаться, что мне не хватит бензина на обратный путь.
Я написал: «к дому». Исправляюсь. К особняку, разумеется.
Я поднялся по лестнице к огромнейшей двойной двери и позвонил в звонок, совершенно уверенный, что сейчас выйдет дворецкий Бэтмена, Альфред, и скажет, что его хозяин, мистер Уэйн, сейчас в отсутствии. Но встретила меня сама Венди. Лицо ее засияло:
— Привет, Ньюман! Молодец, что выбрался.
Она глянула на мои ботинки.
— Чего-нибудь более удобного у тебя не нашлось?
Я тоже глянул на свои старенькие ботинки «Доктор Мартинс», которые лет десять собираюсь выкинуть, и с вызовом произнес:
— Вообще-то я предпочитаю кроссовки.
— Вот их бы и предпочел.
Венди обернулась и крикнула в недра холла, напоминавшего чрево пещеры:
— Мамусик, я ухожу!
— Хорошо повеселиться, детка! — донеслось откуда-то из-за дома. Держу пари, мамусик кормила лошадок.
Детка минут двадцать запирала огромную дверь, я успел просмотреть свою почту.
— Все, можно двигать! — крикнула она, разворачиваясь совсем не туда, куда было нужно.
— Моя тачка там, — уточнил я, тыкая пальцем в сторону «Мондео», чуть осевшего на рыхловатой гравийной площадке.
— Пусть постоит. Мы никуда не уезжаем. Пройдемся пешком. Это рядом.
Вероятно,
— Мы ушли! — крикнула Венди и поволокла меня в сторону лоскутного одеяла из лужков и пашен. Лес был слева.
— Так что мы сегодня будем делать? — осмелился спросить я, успев за несколько минут раз десять споткнуться, едва не брякнувшись.
Прежде чем прозвучал ответ, из-за ближайшей изгороди донеслась оглушительная пальба. Я обмер.
— Вот это и будем! — крикнула Венди, задорно рассмеявшись.
Как? Расстреливать безбожников? Ну это уж слишком, как-то не по-христиански.
Когда мы вошли в широкие ворота, я увидел группу солидных джентльменов в старомодных твидовых пиджаках. Все они были с дробовиками и топтались у стоек, представлявших собой деревянные рамы. Стойки были расставлены по углам этой огороженной площадки. Поблизости от меня находилась двойная рамка (то есть две прикрепленные одна к другой), развернутая в сторону другой площадки, скорее даже поля, раскинувшегося перед нами. Слева я увидел два зеленых «Рендж Ровера»: старый был замызганным, последней модели — чистым. Значит, эти бравые ребята добирались сюда в тепле и комфорте, в отличие от нас с Венди.
— Давай! — крикнул человек, стоявший у двойной рамы, смахивавший на нашего лондонского мэра, Бориса Джонсона.
Розовый диск взметнулся по дуге вверх, его выстрелило какое-то дьявольское сооружение, находившееся поодаль от мэра, справа. Борис Джонсон навел ствол и нажал на курок.
— Срань господняя! — заорал он, когда глиняное блюдечко, целое и невредимое, полетело дальше и скрылось за деревом.
Я взглянул на Венди.
— Мы будем стрелять по этим штукам?
— Да! Позабавимся!
Она подошла к стоявшему впереди бородатому субъекту и взяла у него два охотничьих жилета.
Тут я должен кое-что объяснить. Я, честно говоря, не любитель оружия, а тем более производимого им грохота. На киноэкране — это пусть, даже бодрит, пусть все эти пиф-пафы устраивает Брюс Уиллис.
— А это законно, Венди? У меня нет лицензии на оружие.
Она отмахнулась:
— Не драматизируй. Питер — шеф полиции, и я уверена, он возражать не станет, а я тем более. — Она показала на стрелявшего, который успел промазать и по второму блюдцу, сопроводив свой промах еще более смачным ругательством. — Не страдай, Ньюман. Взял на прицел — жми на курок. Запомнил?
Жилет весил, наверное, полтонны. Еще мне выдали наушники.
— Посмотрим, какой ты стрелок. — Она снова схватила меня за руку и подвела к деревянной стойке рядом с двойником Бориса Джонсона. Сердце гулко забухало, когда она протянула мне дробовик, который весил не меньше тонны.
Ничего себе романтическое свиданьице…
— Смотри. Держать надо так, потом жмешь на рычаг, тянешь вниз.
Я сделал все, как было велено, и ружье, крякнув, разломалось посередине.